– Куча евреев мешается у нас под ногами, – сказал он. – Теперь они хотя бы знают свое место. А то привыкли повсюду совать нос.

– Да. Они – чуждый элемент.

На лице Сайма проступило выражение лукавого любопытства.

– Народ тут часто спрашивает: что вы с ними сделали? Их же были миллионы по всей Европе, правда? Копошились повсюду, как муравьи. Знаю, вы скажете, что всех переселили на восток, но до особой доходят слухи. О больших газовых камерах.

Гюнтер улыбнулся и покачал головой:

– Насколько мне известно, инспектор, все евреи живут в лагерях на территории Польши и России. Их зорко стерегут, содержат и заставляют много трудиться.

Сайм усмехнулся и подмигнул.

Когда он ушел, Гюнтер тяжело вздохнул. Сайм ему не понравился. Но инспектор оказался весьма деятельным и отлично все подготовил. Гюнтеру вспомнились его слова про евреев. Как и все в его отделе гестапо, он прекрасно знал, что произошло с депортированными на восток евреями: все умерли, отравленные газом и сожженные в огромных концентрационных лагерях в России и Польше. Некоторые лагеря, поменьше размером, уже закрылись, но другие действовали – туда отправляли евреев, отщепенцев, от которых до сих пор не избавились, а также русских военнопленных. Кое-кто из лагерного начальства вернулся на штабную работу в центральном управлении гестапо – то были проверенные, распорядительные люди, хотя многие стали пить. Но был ли иной выбор у Германии, с учетом незатихающей войны с Россией? Страна не могла отягощать себя миллионами враждебных, опасных евреев, размещенных в гетто на востоке. Однако по особому распоряжению самого Гиммлера поднимать эту тему вне кабинетов гестапо запрещалось.

Гюнтер снова поразмыслил над тем, почему он так враждебно отнесся к Сайму. Он достаточно хорошо знал себя и задался вопросом, не связана ли его антипатия со словами Гесслера, произнесенными в конце их разговора: «Если английский полицейский пронюхает что-либо о секретах, известных Манкастеру, от него следует избавиться. На месте и без промедления. С Министерством внутренних дел вопрос уладим позже». Эта фраза крутилась у него в голове всю ночь. Он был глубоко потрясен. Полицейские не должны убивать друг друга.

Глава 14

На следующее утро, в воскресенье, Дэвид вышел из дома незадолго до девяти. Предстояло добраться на метро до Уотфорда, встретиться там с Джеффом и Наталией, после чего поехать в Бирмингем. Он встал, когда Сара еще спала, надел неброский костюм, спустился, съел немного хлопьев и пару тостов. День обещал быть долгим. Ему вспомнилось, что Сара снова поедет в центр, на очередное собрание. Хоть бы с ней все было хорошо.

До поезда еще оставалось сколько-то времени, поэтому он спустился в сад и закурил сигарету. Было холодно, на траве – налет инея, небо молочно-белое. Глаза у Дэвида были воспаленными и сухими. Большую часть ночи он пролежал без сна. Дэвид признавался сам себе, что боится. Ему было известно, что он не трус, – это стало ясно во время боевых действий в Норвегии; и чтобы шпионить в офисе, тоже требовалась храбрость. Но как ни странно, хотя его поступки считались изменой, он все еще полагал, что статус государственного служащего оградит его от лишних вопросов и даже даст защиту. Теперь же предстояло нечто совсем иное, и он ощущал свою уязвимость. Дэвид посмотрел на часы. Пора идти.

Когда Дэвид приехал в Уотфорд, Наталия и Джефф уже ждали на стоянке перед большим черным «остином». Когда он подходил к машине, где-то поблизости зазвонили церковные колокола. На Наталии был белый макинтош с шарфом, из-под него выглядывал свитер. Впервые за время их знакомства на ее лице был аккуратный макияж – она выглядела как типичная представительница среднего класса, отправляющаяся с бойфрендом и его приятелем в воскресную благотворительную поездку.