Есть хоть какая-то надежда или надо готовиться к худшему?

— Не слушай! — сказал Страж.

Когда он снова заговорил над ее ухом, на экране слова не появились.

— Ты не послушала меня, Сам. — Страж впервые обратился к ней. — Я ценю твое желание помочь торжеству справедливости. Но все не так, как выглядит. Я ведь говорил, чтобы ты не ворошила прошлое. А ты не послушала.

Сам замычала и дернула головой к полке, где лежал ее ноутбук.

Страж наблюдал за ней в зеркало.

— Знаю, милая, знаю, что ты хочешь сказать. За последние дни мы сблизились, правда? Стали почти друзьями. Поверь, я бы очень хотел взять эту сволочную штуку и уйти, но мы уже слишком далеко зашли, обратной дороги нет.

Конец фразы прозвучал вопросом.

Сам яростно замотала головой и вновь промычала, умоляя снять кляп. Страж и бровью не повел. Опять завибрировал мобильник; Сам боялась, что мучитель тоже его почувствует.

— Открою маленький секрет, Сам… Я вправду ее любил. Ты удивлена? А ты хоть знаешь, каково это — любить? Спасибо ее папаше, что свел нас. Но я верю, что мы всегда были предназначены друг другу.

Входя в поворот, поезд накренился; обоих сильно качнуло, когда машинист притормозил, а потом вдруг добавил ходу. Чтобы устоять, Страж ухватился за полку и на секунду выпустил руки Сам. Этого хватило, чтобы достать телефон и нажать кнопку ответа.

Она успела поднести аппарат к залепленному рту, но Страж его выбил, и последняя связь с миром полетела на пол.

Сам закричала. В голове крик звучал пронзительным стоном. Господи, молила она, пожалуйста, пусть кто-нибудь меня услышит!

Обтянутый латексом кулак врезался в ее лицо.

Сам боком упала на койку. Слетели очки, из носа хлынула кровь. Страж ухватил ее за волосы и рывком вздернул на ноги.

Она пыталась ударить его коленкой в промежность, била каблуком по ступне и царапала руки, сомкнувшиеся на ее горле. Убийца даже не поморщился и только глубже вдавливал большие пальцы в мягкую ямку в основании шеи. Заклиная о пощаде, ее безумный взгляд метнулся к его лицу, но встретил лишь синие квадратики экрана, отражавшегося в стеклах очков. В них мигали крохотные курсоры.

Страж вновь заговорил в микрофон:

— Слушай…

Я не мог усидеть на месте и метался по номеру, чувствуя, как бухает сердце. Гудки шли, но Сам не отвечала. Была надежда, что она вернулась в ресторан пропустить рюмочку на сон грядущий, оставив мобильник в купе.

Я не спускал глаз с экрана.

Где же раут, на который меня пригласили? Я не понимал, чего ждать. «Вживую» ничего не было. Ясно, что показом руководит Страж, но все говорило о том, что это запись. Да бог-то с ним — меня тревожила Сам.

Корявая похабщина выглядела рассылкой с порносайта и почти не задевала внимания. Неприятно кольнул фамильярный вкрадчивый тон — «мои руки — твои руки», — с каким Страж обращался к зрителям (я полагал, были и другие приглашенные).

Мне в голову не приходило, что он говорит через компьютер, иначе я бы раньше догадался о том, что происходит. Казалось, дурацкие описки в титрах сделаны нарочно, дабы театр теней в верхнем окне выглядел подлинным и сиюминутным.

Силуэты в окне совокуплялись уже вполне откровенно, чтобы вызывать у публики озноб виртуального соглядатайства. Комментарий к экранному действу превратился в диалог, и возникло неотвязное чувство, что вот-вот произойдет нечто гадкое.

к: о боже мой к: я уже почти с: раздвигаю губы… касаюсь розовой жемчужинки… это словно трепет крыльев к: о боже к: сейчас КОНЧУ… порхает бабочка с: повернись, я сверху к: ну же… СДЕЛАЙ ЭТО

с: суккккккккккккккккка драная, засажу тебе вместе с яйцами… воткну под корень… искусаю твои буфера, шею, ухо… как бешеный лис к: о боже… еще… еще с: мои руки обхватывают твое горло с: тебе… хорошо, потаскуха?

к: о боже… да… да с: она РАСПАЛЕНА… глаза зажмурены, алый рот распахнут, ноздри трепещут… она не догадывается, что сейчас произойдет с: чувствуешь, мои руки сжимают твое горло…

Я отскочил от стола, вслушиваясь в слабый, искаженный помехами сигнал телефона.