- Как у отца?

Старуха, опустив голову, что-то пробормотала.

- Что?

- Не любит Майя Михайловна про это говорить...

- Даже со мной? Он же мне дядя родной. Кровный.

- Не любит.

Он вздохнул.

- Ладно, пойду я в зал - сменю мать. Ты мне потом графинчик принеси... Нила!

- Слышу, родной, слышу...

Мать не спала. Закутавшись в плед, она поверх очков читала Библию. Даже в такой домашней позе она выглядела подтянутым и готовым к немедленному бою солдатом.

- Ты рано, - сказала она. - Мог бы еще подремать.

- Не спится. А таблетки боюсь принимать, да и помогают они все меньше.

- Алкоголизм. - Мать сняла очки и отложила книгу. - Впрочем, ты достаточно взрослый мальчик, чтобы я тебе еще нотации читала. - Она потерла переносицу. - Да и сама грешна: снотворное, болеутоляющее, взбадривающее... Витамины горстями глотаю - и хоть бы что. Возраст. Подай мне туфли, пожалуйста.

Он поставил туфли перед креслом.

- Я скажу Ниле, чтобы она принесла тебе чего-нибудь перекусить.

Она выпрямилась, взявшись руками за поясницу.

- Спасибо. - Байрон опустился в кресло. - Мам, ты можешь допустить, что деда убил какой-нибудь обманутый муж?

- Чушь. Дед умел находить общий язык с рогоносцами. Да и что они могли доказать? А слухи - ветер.

- Ну, Шатов не Москва, здесь-то слухи как раз опасней пистолетов.

- Ты всегда был литературным мальчиком. Как жалела Алла Анатольевна, что ты поступил на юридический, а не на филфак...

- Алла Анатольевна... А, учительница литературы. Помню.

- Не помнишь - не ври. А она тебя самым лучшим своим учеником считала. Кстати, доктор Лудинг категорически настаивает на энцефалограмме. Вернешься в Москву - пообещай - и сразу...

- Обещаю. Хотя по возвращении в Москву у меня будет хлопот... Я читал кое-что об эпилепсии, поэтому не уверен, что это она. Ты же помнишь, как у меня сердце схватило? Может, опять гипертония. Хотя раньше врачи и не обнаруживали... Впрочем, это не предмет для спора.

- Именно. Эта болезнь проявляется по-разному и, бывает, не сразу во всей красе.

- Ты имеешь в виду отца и дядю Ваню?

- У твоего отца эпилепсия проявилась еще в детстве. У Ивана... у него через годы... и так страшно, Господи, так страшно!..

- Он в психушке отбывал срок?

- Да. А там и здорового человека могут так залечить, что психом станет.

- Галоперидолом с аминазином. Коктейль имени товарища Андропова.

- Не знаю чем. Меня долго к нему на свидание не пускали. Где я только ни побывала, как ни унижалась, не положено, - и все. Только в последние пять лет позволили - одно свидание в год. Я чуть с ума не сошла, когда к нему собиралась... что взять с собой, что передать... только об этом и думала... А приехала, увидела его - другой человек. Остолбенелый какой-то. Вялый... чужой...

- Мам, ты извини... ты любила его?

- Он веселый был, добрый, другой, совсем другой - не такой, как сейчас... Пьет, паясничает... юродивый какой-то, разве что - тихий. Слава Богу, деду удалось снять его с таблеток, врачи помогли. А он - в водку ударился. - Она едва удержалась от вздоха. - Ничего не попишешь: жизнь. Не знаю, кем бы он в старой советской жизни стал, а вот в новой русской - уже никем.

- Дядей Ваней-то он останется...

- Слабое утешение. - Она помассировала шею. - Кирцер вернул дедов револьвер, я его в сейфе заперла. На всякий случай. Ты поосторожнее: пока убийцу не поймали, кто знает, не вернется ли...

- Если это и правда киллер, то он или в Москве гонорар пропивает, или с камнем в ногах на дне реки покоится. Погоди! Тебе ведь показывали акт о проверке сигнализации?

Мать кивнула.

- Сигнализацию можно только из дома отключить. Я не думаю, что это сделал - мог бы сделать - кто-то из своих.