— Стало быть, вы наотрез отказываетесь исполнить мою просьбу, отказываетесь от моего предложения? — спросил незнакомец.

— Вы должны были ожидать этого, сеньор, по отзывам, дошедшим до вас обо мне. Если вы слышали, что я человек честный, как же вы могли думать, что я соглашусь на дело нечестное, на услугу нечестную? А согласитесь, что вы от меня требуете нечестной услуги!

Слова эти, очевидно, неприятно подействовали на незнакомца, он сделал резкое движение.

— Стало быть, ничто не может заставить вас отступить от вашего решения?

— Ничто, сеньор.

— Даже если б вам угрожала опасность?

— Какая же опасность может мне угрожать, сеньор?

— Мало ли что случается на свете, можно ли знать, что ожидает нас завтра…

— Если вы так говорите, то, вероятно, знаете о каком-то злом умысле против меня!

— Я хотел лишь вас предостеречь.

— Благодарю вас и приму свои меры, чтобы ваше предостережение не сбылось.

— Итак, вы остаетесь при вашем решении, мастер Царцароза?

— Оно непреклонно и неизменно, сеньор.

— И Алано Тицон должен, стало быть, умереть послезавтра?

— Так указано в предписании, данном мне!

— Он будет казнен официально, открыто на площади Кабада?

— Да, это так.

— Алано Тицон уже передан в ваши руки?

— Да, сегодня вечером он был передан мне.

— Благодарю вас, мастер Царцароза, и сожалею, что мы с вами не нашли общего языка, — сказал в заключение незнакомец, протягивая руку палачу. — Будьте счастливы.

— Вы не сказали мне вашего имени, сеньор.

— Имя тут ни при чем, оно не имеет отношения к делу, я предложил вам оказать мне услугу, вы отказались, ну и прощайте, Господь с вами.

Царцароза поклонился незнакомцу, который, пройдя поспешно через комнату Сары, направился к выходу, видимо, торопясь скрыться в ночной тьме.

Палач твердо решил узнать, с кем он имел дело, кто был этот таинственный незнакомец, видимо, знатный человек, располагавший большими средствами и принимавший такое непосредственное участие… в ком же? В бездельнике! А потому, когда он вышел, Царцароза, намереваясь последовать за ним, незаметно направился через маленькую комнату Сары к выходу, но вдруг в ночлежном зале раздался такой ужасный, страшный крик, призыв о помощи, что он остановился как вкопанный в темном коридоре, где никого, кроме него, не было. Прегонеро, обычно находившийся тут, куда-то исчез.

Крик усиливался, за ним вдруг раздался свирепый рев, похожий на рычание дикого зверя.

Палач не мог понять, что происходит в ночлежке, и стоял в недоумении, как вдруг дверь из зала распахнулась под напором множества женщин, вырвавшихся оттуда с воплями и криками, давившихся и толкавших друг друга, чтоб поскорей выскочить на улицу. Одна из бежавших, заметив палача, крикнула ему:

— Он всех перебьет, помогите, он убивает направо и налево!

Царцароза запер дверь перед бежавшими.

— Что случилось? — спросил он. — Что там происходит?

В эту минуту в коридоре послышался голос герцогини. Она выходила из ночлежного зала с воздетыми руками, держа в одной из них горевшую свечу.

— Ах, я несчастная, — кричала она, — теперь все погибло! Он увидел кровь, все кончено, все пропало!

В эту минуту из зала вслед за женщинами повалили и мужчины, тоже с неистовыми криками, давя друг друга.