Танатоса все это не волновало.

Он заставил изображение вращаться, чтобы осмотреть первичную гору со всех сторон, и в углублении у самого основания заметил то, что искал – темный откос, на котором что‑то шевелилось.

– Что скажешь, Фекда?

По медным чешуйкам пробежала волна, змея скользнула к задней части трона и обвилась вокруг покрытой черным капюшоном головы Танатоса, словно корона Нижнего Египта на белом, как кость, лбу.

– Либо число младших богов заметно увеличилось, мой господин, либо кто‑то собирает армию. Я бы поставила на последний вариант.

– Я тоже. Новый цикл начался двадцать лет назад. Я ждал чего‑нибудь подобного, однако есть вопросы, на которые у меня нет ответов – и я их не получу, даже если вежливо поинтересуюсь.

Змея засмеялась:

– Верно.

– Мне необходим агент. Готов ли тот, кого я имею в виду, к выполнению задания?

– Еще год‑другой не помешали бы, но практически готов, великий Танатос.

Властелин Непостижимых Полей изгнал изображение с экрана монитора. А потом швырнул обломки себе за спину. Раздался почти музыкальный звон.

– Что ж, не будем зря тратить время. Пора забирать его и начинать обучение.

– По человеческим меркам, господин, боги живут не спеша.

– На что я и рассчитываю, Фекда. Даже если они думают, будто мне до них не добраться.

И они рассмеялись. Этот смех вряд ли можно было назвать музыкальным, но его эхо наполнило зал, который носил имя Отчаяние.

* * *

Шел дождь и уже перевалило за полночь, когда Драм высадил Линка на углу возле здания, где находилась квартира его матери. Линк спрятался под козырьком и проследил за скрывшимся среди других машин спиннером.

Вечер, прошедший после обеда в немецком ресторане вполне обыденно, теперь предстал перед Линком совсем в другом свете.

Встреча состоялась в доме, принадлежавшем какому‑то знакомому – Драма или его клиента, Линк так и не понял. Закончив обед, они поехали на северо‑запад. И довольно скоро оказались на местности без единой дороги, пересеченной множеством тропинок. Двигатель удовлетворенно урчал, когда они мчались сквозь сгущающиеся сумерки вниз по склонам холмов и по полям. Линк изо всех сил пытался запомнить каждый поворот, изредка включая микрокамеру, чтобы запечатлеть какой‑нибудь опознавательный знак, и надеясь, что сверхчувствительный фильтр поможет сделать удачные снимки. Периодически он поглядывал на небо, отметив, что Драм тоже не пренебрегает этой предосторожностью. Но месопотамские скотолюди больше не кружили у них над головами.

Через четверть часа путники затормозили возле поместья, окруженного высоким забором. С соседних холмов Линк успел заметить освещенные окна виллы или большого дома. В маленьком озере отражались звезды и луна.

Они остановились перед воротами. Драм высунулся в окно и дотронулся до пластины переговорного устройства. Когда у него что‑то спросили, он сказал:

– Барабанщик барабанит.

Ответа не последовало, но ворота распахнулись. Машина въехала внутрь, обогнула с левой стороны лужайку, а ворота тем временем снова закрылись.

Спиннер лавировал между сосновыми деревьями, пока не выбрался на берег озера. Драм направил машину над водой в сторону пульсирующего света, который испускало небольшое строение на острове посреди озера. Когда луна поднялась немного выше, стало видно, что цепочка изящных деревянных пешеходных мостиков, перекинутых через узкие полоски суши, соединяет остров с бамбуковой рощицей возле дома.

Драм опустил спиннер на берег и припарковался на усыпанной гравием стоянке.

– Все выходят, – заявил он, открывая дверь.

– В дом? – спросил Линк.

Драм кивнул и зашагал вперед, Линк поспешил за ним. Они обошли строение сзади и оказались на узкой, выложенной плиткой дорожке, которая заканчивалась у дверей.