– Странно как‑то. Несколько минут назад вы сказали, будто хотите, чтобы боги, сующие нос не в свои дела, не могли попасть в Веритэ. Теперь же оказывается, что вы намереваетесь обеспечить еще одно существо, обладающее неограниченной властью, доступом к переходному устройству.

– Только затем, чтобы изгнать из Веритэ слуг Небопы – и лишь в самом крайнем случае.

– Так вы утверждаете.

– Вы сомневаетесь в истинности моих слов?

– Не особенно. Просто трудно осмыслить такое количество информации сразу. До торжеств осталось несколько недель. Я могу подумать?

– Вы никому ничего не скажете?

– Естественно. По‑моему, мы уже обсудили этот вопрос. Кроме того, на меня произвели впечатление ваши слова о том, что боги Вирту представляют серьезную опасность для Веритэ. Обещаю вам отнестись серьезно к вашему предложению.

– Тогда мне придется смириться с вашим желанием немного подумать. Порой я забываю, что у людей нет блока обработки данных.

– И что у нас есть легкие, мышцы и органы чувств, – демонстративно зевнув, заявил Келси, – которые устают после длинного и тяжелого рабочего дня. Вы не могли бы попросить эйона, отвечающего за перенос, чтобы он вызвал мне такси?

– Хорошо. И благодарю вас.

– Был рад с вами поговорить.

* * *

Оглянись назад.

Беги, убегай, убегай скорей, убегай подальше.

Не забудь щеколду поплотней закрыть,

Руки дрожат, испуганный взгляд.

Спасся, убежал?

Ты в безопасности, пока он не уйдет?

Призови призраков.

Призови демонов о пяти конечностях.

Собери все страхи и ужасы.

За воротами тебя поджидает порядок.

Спрячь его назад, в сосуд.

Хаос плодороден.

Хаос силен.

Хаос...

(о, мои сладостные демоны о семи конечностях)

Хаос

Напуган.

* * *

Когда Алиса Хаззард вернулась домой после исключительно тяжелого дня, проведенного в поисках материала для статьи, она обнаружила в прикрепленной к входной двери корзинке для почты, которой практически никто никогда не пользовался, сообщение от матери, написанное темно‑зелеными чернилами на листке бумаги цвета слоновой кости.

По краям листка были нарисованы крошечные орхидеи – Лидия всегда так делала, когда ждала пациента или разговаривала по телефону. Она с удивительным мастерством изображала неровные и одновременно бархатистые лепестки и длинные листья, черным карандашом закрашивала более темную сердцевинку (в реальности темно‑красную), а серебристо‑серым – тычинки и пестики. Ничего другого она рисовать не умела, но страшно гордилась тем, как здорово у нее получается этот цветок.

Алиса улыбнулась и совершенно неожиданно заскучала по дому (странное ощущение – ведь она была дома). Развернув записку, она прочитала:

Алиса!

Не могли бы мы встретиться? Я хочу, чтобы ты провела со мной несколько дней. Отметим мой день рождения, и я познакомлю тебя с моим старым другом, тебе давно пора его увидеть. Я нахожусь по одному частному адресу, но если ты приедешь в университетский кампус сегодня вечером, встретимся возле пруда с лебедями. Извини за таинственность, но иначе нельзя.

Очень тебя люблю.

Мама.

Алиса была заинтригована и озадачена одновременно. Она провела пальцем по контурам одной из орхидей и размазала чернила. Значит, письмо действительно от мамы. Никто над ней не подшутил.

Алиса задумалась. Они с Драмом активно занимаются элишитами, но в настоящий момент зашли в тупик. Небольшой отпуск, возможно, позволит ей посмотреть на происходящее свежим взглядом.