Затем Алиса полила цветы, собрала вещи (не забыв, естественно, прихватить и подарок для Лидии), написала письма бабушке с дедушкой, Гвен и Драму, в которых сообщала, что уехала поздравить маму с днем рождения. В 6.45 она улеглась на кушетку переноса и задала координаты кампуса.

Лидия стояла на коленях у самой воды и кормила лебедей – все, кроме великолепного черного самца, были ослепительно белыми. Он снизошел и взял кусочек хлеба прямо из ее ладони. Алиса тихонько стояла в стороне, зная по собственному опыту, что запрограммированные лебеди могут быть такими же пугливыми, как и их родственники из реального времени.

Когда лебедь уплыл, Лидия поднялась на ноги, стряхнула крошки с ладоней и с улыбкой повернулась к Алисе.

– А ты помнишь...

– Как в пять лет меня ущипнул лебедь? – фыркнула Алиса. – Никогда не забуду.

– Я тоже... я боялась, что у тебя возникнет отвращение к виртуальной реальности после того случая. Мы тогда отправились в путешествие в первый или во второй раз.

– У меня возникло отвращение к лебедям.

Обе весело расхохотались.

– Ну, Алиса, пойдем со мной...

– А куда?

– Скоро узнаешь, любопытная.

– Мама!

– Представь себе, что я твоя клиентка.

Так Алиса и сделала, хотя ей с трудом удалось сдержаться и не задать кучу вопросов, когда Лидия пошла по одной из тропинок, огибавших озеро и петлявших по роще между тростниками и ивами. Главным образом ими пользовались влюбленные парочки или учебные группы, которые собирались в беседках, удобно разбросанных по парку.

В детстве она бегала по этим дорожкам, когда бывала в кампусе вместе с Лидией, тогда студенткой, собирала палочки и камешки и затем складывала на колени своей терпеливой мамы – прерывая серьезные беседы об органической химии, физиологии и анатомии. Алиса совершенно точно знала, что тропинки никуда не ведут. В таком случае куда же Лидия идет?

Напевая себе под нос, да так тихонько, что Алисе пришлось прислушиваться, Лидия Хаззард шагала вперед, ее легкая юбка, обнимавшая бедра, чуть покачивалась в такт ходьбе. Алиса старалась не отставать, с трудом сдерживая любопытство: когда же продлили дорожки и какую причину выдвинули перед комитетом по бюджету, чтобы оправдать столь неэффективное использование программирования?

Они оказались в саду, где росли розы... Может быть, здесь проходят занятия по ботанике и садоводству? Кусты просто великолепны – с круглыми, чуть зазубренными и совершенно разными листьями. А какие восхитительные цветы! Алиса никогда не обращала на розы особого внимания – ну, они бывают красными, белыми и желтыми... может, еще розовыми.

Она запуталась в самых разных вариантах, которые раньше не приходили ей в голову: светло‑зеленый, белый с кроваво‑красным, оранжевый, точно закат солнца, изысканный серебристо‑пурпурный, снова оранжевый – только на сей раз обжигающий, розовый с оттенками желтого... Впрочем, вариаций так много, что всех не перечислить. Лепестки некоторых цветов напоминали толстые бархатистые сердца, другие были крошечными и хрупкими или удлиненными, точно острые иглы. В саду витал аромат розовой воды, густой и тяжелый, но приятный.

Задумавшись о розах, Алиса не заметила, когда запела волынка. Пронзительный и настойчивый, негромкий и влекущий звук не походил ни на какую мелодию в отдельности. У Алисы вдруг возникло ощущение, что волынка играет для нее одной.