– Почему он ничего мне не рассказывает?

Звеня цепью, подошел крестоносец – сегодня его цепь казалась почти настоящей.

– Потому, девочка, что он мужчина и ему мешает глупая мужская гордость. Он боится, что ты его порицаешь, пытается найти решение и не хочет, чтобы ты тревожилась. Но ты не должна сомневаться в том, что он любит тебя и дитя, которое ты носишь под сердцем.

– Джон...

Эйрадис опустилась на колени и взяла несколько пивных бутылок, валявшихся на берегу.

– Войт, возьми их. Я должна что‑нибудь принести с собой, чтобы показать Джону. Он сказал, что с удовольствием послушает рассказ о моих приключениях.

– Будет сделано, госпожа.

– Пора возвращаться. Не хочу опоздать на обед.

– Судя по моему хронометру, у вас есть еще несколько часов, госпожа.

– Хорошо.

Эйрадис повернула счастливое лицо к трем призракам:

– Вы не против?

– Конечно, девочка. У нас полно времени на мечты и путешествия. Тебе пора возвращаться в замок, чтобы рассказать хозяину о том, что ты сегодня видела.

– Благодарю вас. – Она показала, что обнимает их лишенные плоти тела. – Вы мне ужасно помогли. Надеюсь, мы еще погуляем вместе, ведь правда?

Один за другим все привидения кивнули, а потом исчезли. Эйрадис протянула последнюю бутылку парящему в воздухе роботу. Отвернувшись от маленького озера, она зашагала обратно. Вода прощально плескалась о берег.

* * *

Джон Д'Арси Доннерджек не слышал плача банши в течение нескольких месяцев, последовавших за его встречей с Волынщиком, хотя странные звуки продолжали доноситься из подземелий, а призраки по‑прежнему разгуливали по залам замка.

– Как зовут вашего друга? – спросил однажды Доннерджек, встретившись с призраком крестоносца, который прогуливался в компании привидения, державшего свою голову под мышкой.

– Он из шестнадцатого века, – ответил крестоносец. – Все политика!.. В результате бедняга, как говорится, не сносил головы. Я называю его Коротышкой.

Маленький призрак поднял свою голову за окровавленные локоны и ухмыльнулся:

– Добрый день.

Его лицо исказила гримаса, рот широко раскрылся, и Коротышка издал пронзительный вопль. Доннерджек отшатнулся:

– Зачем вы так?

– Я должен периодически испускать предсмертный крик, – ответил призрак. И снова завопил.

– Наверное, событие было запоминающимся.

– Уж можете не сомневаться, сэр. В учебных заведениях отменили занятия, а для благородных господ устроили специальное зрелище в замке – за мой счет многие неплохо развлеклись. – Коротышка сдвинул локоны в сторону. – Обратите внимание на отсутствие ушей, к примеру. Я не сумел найти даже их астральную часть, чтобы носить с собой в кармане и при случае показывать.

– Боже! И в чем же вас обвинили?

– В отравлении кучи мелких дворян и заговоре с целью убийства хозяина замка, не говоря уже о королевском дворе.

– Люди, в своем неведении, проявили поразительную жестокость.

– Не знаю насчет неведения, но насчет жестокости вы правы.

– Я вас не понимаю.

– Под пытками человек может признаться во многом, иногда даже рассказать правду.

– Вы хотите сказать, что действительно являлись отравителем и заговорщиком?

– Коротышка ни в чем другом не признался, – вмешался крестоносец.

В следующий миг окрестности огласил новый вопль, и Коротышка растворился в воздухе.