- Орм, - сказал он. Лицо у него по другую сторону костра было темное, как могила, волосы - будто саван. - Скажи мне правду. Достаточно ли в порядке голова Хильд, чтобы она могла пойти к своему народу и объяснить, что мы ничего плохого не сделаем?

Я задумался и поймал себя на том, что скребу подбородок, как делал мой отец, - чешу пробившийся пушок. Я задумался не о том, что у меня спросили - у Хильды вполне хватило бы разума, - но о том, почему был задан такой вопрос.

Означал он, как я решил, что Эйнар боится обитателей деревни. В конце концов они обратили в бегство отряд Вигфуса и были, вероятно, достаточно упорными бойцами. Видимо, он хотел выяснить, можно ли уговорить жителей деревни стать нашими помощниками. Если нет, он их затопчет, быстро и решительно, под покровом тьмы.

Я бы так не стал поступать.

Сложность в том, сказал я ему, что Хильд вряд ли захочет это делать, что она пришла сюда за своей сагой и ей нужно оказаться в той кузнице. Еще я сказал, что если у нас есть какая-то надежда добраться до конца этой китовьей дороги, нам нужно, чтобы Хильд была с нами.

А добрые люди из Коксальми этого не потерпят.

- Ты думаешь, они убьют ее? - спросил Эйнар.

Я кивнул. Скапти хмыкнул, а потом сплюнул в догорающие угли.

- Откуда ты столько знаешь? Я вижу, тебе дорога эта девка, но она половину дня не в себе. А ты мальчишка - клянусь титьками Фригг, ты не пробыл с нами даже одного сезона и едва вырос настолько, чтобы тебе была по размеру кольчуга, в которой ты расхаживаешь.

Я ощетинился, привстал, и большой Скапти помахал рукой.

- Тише, тише - я никого не хотел обидеть. Не путай меня с медведем, молодой Орм.

Послышались смешки, я растерял гнев, смутился и снова поскреб лицо.

- Она отведет нас в кузницу, если ты отвяжешь ее и доверишься ей, - сказал я, ощутив легкий укол страха за возможную ошибку. - Может, мы сумеем вести себя тихо и проскользнем туда и обратно без всякого вреда.

- Я думал, кузница находится в деревне, - рыкнул Кетиль Ворона.

- Нет. Насколько я понимаю, она на небольшом холме поблизости. Деревенские считают эту землю владениями бога, они боятся его и никогда не ходят туда, по словам Хильд.

Здесь я прилгнул. Ничего такого Хильд не говорила, разве что в бреду разок-другой обмолвилась, а об остальном я догадался.

Эйнар обдумал, потом кивнул.

- Войдем, выйдем, а потом двинемся на запад, к «Сохатому», - сказал он.

- И дальше, - проворчал Скапти, - туда, где есть что-нибудь кроме рыбы.

Следующее утро выдалось туманным, сизые пряди змеились вокруг наших лодыжек, ложились в низинах и под деревьями, как дым.

За несколько минут мы оказались на вершине холма. Туман скатывался вниз по склону, и утреннее солнце сжигало его клочья. Голый склон вел к опушке большого леса, где сверкала река.

Хильд остановилась и указала на скалистый выступ за рекой и деревьями, почти голый, если не считать рощицы чахлых пихт.

- Кузница находится внизу, - сказала она, а потом повернулась к северу. - А деревня в часе ходьбы в ту сторону. Я ходила туда иногда, но та... - она осеклась, обхватила себя руками и тихо вздохнула.

Кетиль Ворона с сомнением посмотрел на Эйнара. Хильд пошатнулась, и Иллуги Годи поддержал ее. Я подошел и услышал, как она говорит - словно пытаясь отдышаться:

- Старый вход закрыт. Не пройти. Только с вершины. Не пройти, Орм. Понимаешь? Не пройти... - Глаза ее закатились, и она упала на меня.

- Епть... - сказал Скапти. - Теперь придется ее тащить.

- О чем это она? - осведомился Эйнар.

Я объяснил ему, пока мы шли дальше. Тяжесть Хильд разделили на четверых, положив женщину на ложе из копий.

Мы миновали шепчущие деревья, пересекли, шлепая, быстрый, доходивший до колен поток и двинулись наверх, туда, где земля начала подниматься, а деревья поредели.