Томас опустил Роури на пол.

– О, извините, мы думали, что комната пуста.

– Я скоро закончу прибирать, сэр, – произнесла горничная, понимающе улыбаясь. Она проработала в гостинице достаточно много времени, чтобы сразу определить: перед ней новобрачные.

Томас подмигнул Роури:

– Хочешь вернуться и доесть свой ненаглядный бифштекс?

– Нет, думаю, мне лучше отправиться в туалетную комнату и переодеться. – Она взяла чемодан и поспешила по коридору, бросив на мужа выразительный взгляд.

Томас, чувствуя неловкость, отправился в ванную комнату этажом ниже.

Закрывшись на замок, Роури дрожащими руками заколола волосы и сбросила с себя платье. Томас был прав: она действительно испытывала страх новобрачной. Возможно, теплая ванна поможет ей успокоиться.

Вода и в самом деле погрузила ее в блаженное состояние, и прошла целая четверть часа, прежде чем Роури сообразила, что слишком задерживается. Она поспешно выбралась из ванны и натянула платье.

Когда она вернулась в комнату, Томас стоял у окна, внимательно глядя на улицу. Увидев ее, он задернул занавески, чтобы яркое утреннее солнце не било в глаза.

– Сколько здесь народу, – недовольно произнес он. – Как раз напротив нас стоит бродячий цирк.

В его волосах поблескивали капельки воды, и Роури подумала, что он очень хорошо выглядит в светло-синем костюме, так замечательно оттеняющем его природную смуглость.

Когда он подошел к двери, чтобы задвинуть засов, ее сердце тяжело и быстро забилось. Наконец-то они остались вдвоем.

Он подошел к ней и заключил в свои объятия.

– Вот и все, Роури. Теперь нам не помешает никто. Даже если эта чертова гостиница загорится, это меня все равно не остановит.

Она ждала этого момента так же долго и с таким же нетерпением, как и он. И она хотела наконец отдать этому человеку себя всю, до последней клеточки. Мысль о том, что этот момент сейчас настанет, вызывала в ней трепет.

Томас хорошо понимал, что творится в ее душе. Как бы Роури ни пыталась показать свое самообладание, ей было трудно бороться и со своей страстью, и с обычным страхом новобрачной перед первой ночью.

Он стал вынимать из ее прически заколки. Упавшие волосы накрыли ее плечи, как покрывало. Он легонько провел по ним рукой.

– Они так удивительно пахнут. – Его голос и его дыхание у ее уха начали разжигать в ней желание. – Не бойся, любовь моя, – продолжил Томас. – Думай только о том, как долго мы оба ждали этого момента.

Роури обняла его за шею. Его рот прижался к ее губам, и это тоже родило в ней упоительный отклик. Она почувствовала, что ее напряженность начинает куда-то уходить, уступая место другим ощущениям.

Тяжело дыша, она опустила голову ему на грудь, чувствуя, как его ладони скользят по ее шее и спине.

Затем он обхватил ее щеки ладонями и заглянул ей в глаза, и этот добрый, теплый взгляд каким-то удивительным образом тоже распалял в ней желание.

– Я забыл обо всем, что было и будет. У нас есть только это мгновение, – прошептал он ей на ухо.

Тихий хрипловатый шепот звучал для нее как ласка.

– Я тоже, – выдохнула она и вздрогнула от холода, когда он спустил платье с ее плеч.

Но Томас почему-то убрал руки. Роури открыла глаза и увидела, что он раздевается. Ей стало неловко, и она, покраснев, отвела взгляд. Он взял ее руки и прижал к своей груди.

– Посмотри на меня, Роури. Ты должна знать, какой я. Моя нагота не должна тебя смущать.

Она никогда раньше не видела обнаженного мужчину. А теперь перед ней стоял молодой греческий бог, мускулистый, сильный, с классически правильными пропорциями.

– Ты так красив, Томас, – только и произнесла она.