– Мужчина не может быть красив, – возразил он. – Красивым может быть только женское тело… как у тебя.

– Почему? Если женское тело может быть красивым… или картина… или песня… или даже поэма, то почему не мужское тело? – удивилась она и сделала шаг вперед. – Твое тело прекрасно. – Ее пальцы скользнули по широким плечам, по груди, животу и дрогнули, коснувшись его греховно напрягшейся плоти.

Чувствуя, что желание стремительно нарастает, он взял Роури на руки и перенес на кровать.

Когда она открыла глаза, то встретила его взгляд, полный любви и нежности. Она протянула руки ему навстречу, он с силой привлек ее к себе и снова, с еще большей страстью, накрыл ее губы своими.

– О Боже, Роури, как я тебя люблю, – шептал он между поцелуями.

Его губы спустились к ее груди. Каждое движение его рта отдавалось в ее теле невыразимым наслаждением. Она застонала, как бы моля о пощаде, и его губы снова вернулись к ее губам.

– Томас, – шептала она, как в бреду, – не останавливайся, только не останавливайся.

Движения его рук заставляли ее сердце биться чаще. Казалось, его удары отдаются в каждой клеточке тела. Горячая кровь бушевала в венах, как огонь.

Дрожа от наслаждения, она почувствовала, как он обхватывает ее бедра руками и прижимает к своим. В этот момент желание в ней было так же велико, как и в нем; она обхватила его шею и раздвинула бедра.

Его тело пожирала жажда наслаждения, но он заставил себя не торопиться. Это была их первая близость, и он боялся причинить ей боль. Он продолжал ласкать ее, пока не почувствовал, что ее сотрясает дрожь. Только после этого он решился проникнуть в горячее лоно.

Его первая попытка вызвала у нее сдавленный крик боли, Томас почувствовал, как она напряглась от страха.

– Не бойся, дорогая, постарайся расслабиться. Это больно только одно мгновение.

Роури попыталась последовать его совету, но тело ее не слушалось.

– Дорогая, ты совершенно готова к этому. Доверься мне, – уверил он ее. Затем поцеловал, обхватил ладонями ее ягодицы и, стараясь не торопиться, проник в нее.

От боли она задохнулась, но не проронила ни звука.

Несколько секунд он не двигался, чувствуя, как горячая волна захлестывает его. Затем опустил голову.

Зеленые глаза, которые смотрели на него когда-то с таким доверием, теперь были полны подозрения.

– Все худшее позади, дорогая, – поспешил он ее успокоить.

Несколько секунд Роури и Томас не отрываясь глядели друг на друга, потом ее зеленые изумруды снова заискрились. Он с облегчением поцеловал ее.

– Теперь нам останутся одни удовольствия, – прошептал он и вновь привлек ее к себе.

Он сделал это так чувственно и жадно, что разбудил в ней целый вихрь желаний. Их языки сплелись в горячем дуэте, а тела стали как бы единым целым, переживающим невероятное наслаждение.

Прошло немало минут, прежде чем Томас поднял голову и взглянул на Роури. Он откинул с ее лба спутанные волосы и, не в силах справиться с искушением, поцеловал ее в кончик носа. Она подняла руку и провела пальцем по его губам.

– Я люблю тебя, Томас. Он улыбнулся.

– Ты забрала у меня те слова, которые я хотел произнести.

– Ты хочешь сказать, что мы оба любим тебя, Томас? – рассмеялась она.

Он, шутливо зарычав, подмял ее под себя. Когда она очутилась под ним, он откровенно залюбовался смеющимися сверкающими глазами и лицом, все еще полным страсти.

Она пробежалась пальцами по его плечам и груди.

– Знаете, доктор Грэхем, без вашего медицинского саквояжа и одежды вы совсем не похожи на доктора.