Девушка бросила на нее любопытный взгляд.

— А почему ты просишь об этом меня?

— Я же видела, как ты на него смотришь, — ответила старуха и махнула рукой, не давая Мариате возразить. — Мы с тобой любим его. Когда он вернется, я помогу тебе, ты — мне, и Амастан получит от нас все, что ему надо.

— О чем ты говоришь?

Сузив глаза, Рахма посмотрела на Мариату.

— Он останется с нами здесь, женится и снова станет человеком. Семья даст ему надежду. Она очень нужна сыну, чтобы зажить по-новому.

— Не думаю, что он готов к этому, — осторожно произнесла Мариата. — Со мной или с кем-то еще.

— Тогда нам придется позаботиться о том, чтобы события не застигли его врасплох, — поджав губы, сказала Рахма.

На свадьбу стали съезжаться гости со всей округи, даже из Тафадека и Иферуана, далеких оазисов, расположенных на территории Нигера. Прибывали многочисленные тетушки со своими детьми, братья и дядюшки, старые друзья. Хозяева позаботились о том, чтобы разместить и накормить всех, зарезали лучших коз и кур, хотя пожилые люди их уже не ели, для них это было табу. В качестве сладостей приготовили особо изысканное угощение: саранчу, обсыпанную сахаром.

Через несколько дней вернулись охотники и привезли кроликов, диких пятнистых кур, во множестве водившихся среди холмов, и двух газелей, которых они загнали на плато неподалеку от селения. Немолодой уже баран, которого приготовили на заклание, заклеймив ему ухо на случай, если добытчики вернутся с пустыми руками, временно был помилован. Мужчины в деревне отпускали шуточки по этому поводу, а один из них повесил ему на шею кожаный амулет в знак того, что скотине повезло, ей улыбнулась барака, то есть удача. Все веселились от души, не считая Рахмы с Мариатой, поскольку Амастан еще не вернулся. Охотники сказали, что он отправился по своим делам, но не сообщил, куда именно.

Мариата пыталась отвлечься, включилась в приготовления к свадьбе, но мысли и сердце ее были далеко. Все утро она одну за другой выпекала лепешки: замешивала тесто, клала его на нагретый солнцем хлебный камень и поддерживала огонь в костре, пока от него не оставались светящиеся уголья. Потом девушка сгребала их в сторону, клала тесто в горячий песок и засыпала его угольями. Главное здесь — вовремя перевернуть хлеб. Работа требовала сосредоточенности. Пусть отсутствие Амастана и оставило у нее в груди невосполнимую пустоту, но она делала все аккуратно, тщательно и заслужила похвалу даже от иссохших от времени старух, которые уже полвека выпекали свадебный хлеб.

Днем, когда стало слишком жарко, чтобы готовить еду и даже двигаться под палящим солнцем, женщины разбрелись по шатрам поспать, посплетничать, примерить наряды и украшения для предстоящего вечера, подкрасить глаза и приготовить хну. Мужчины же укрылись в тени деревьев на другой стороне селения.

Пока Нофа краской из хны рисовала на руках и ногах невесты цветы и язычки пламени, Лейла упросила Мариату заплести ей волосы, как это делают в Хаггаре, — женщинам из кель-теггарт такая прическа казалась особенно необычной и эффектной. Несколько часов девушки провели за плетением косичек и беззаботной болтовней. Увидев, что получилось, остальные потребовали, чтобы им тоже сделали такую прическу, но Мариата замахала руками.

— Это только для невесты. Должна же она выделяться среди других! Каково ей будет, когда она увидит у вас то же самое?

Они так расстроились, что Мариата в конце концов уступила и самым молоденьким переплела волосы по-своему. Когда нетерпеливая очередь желающих подошла к концу, у нее болели пальцы, но вдруг она увидела перед собой четырехлетнего Идриссу, который тоже хотел не пропустить волнующего зрелища, главную роль в котором будет исполнять его старшая сестра.