Поначалу дела шли гладко; заветный манускрипт удалось скопировать без особого труда. А вот возвращаться пришлось не проторенной дорогой, а крюком через Ирак, ныне багдадский вилайет Османской Империи, Аден и Александрию. Случались на пути и стычки с разбойниками, и плавание по Евфрату, и красоты древних развалин Пальмиры…

На улицах Басры – древней Бассоры – мы оказались втянуты в кровавые события вогабитского мятежа. Из города вырывались на паровом тягаче, наскоро заблиндированном бронёй, мешками с песком и шпалами. Германский инженер механик Курт Вентцель, помогавший нам в этом непростом предприятии, оказался археологом любителем; он то и познакомил меня с хранителем собрания египетского хедива, профессором археологии Бургхартом. И тут случилось то, что ценители «попаданческого» жанра в фантастике, не назвали бы иначе, как «роялем в кустах»: профессор много лет назад отыскал в собрании редкостей египетского хедива некий артефакт, стопку странных металлических листов, напрямую связанных с нашей загадкой. Мы вынуждены были открыться старому археологу – и не пожалели, так как приобрели неожиданного союзника и единомышленника. Его находки стали недостающим паззлом в картине, которую мы тщились собрать; и вот теперь я снова отправляюсь в Александрию, рассчитывая добавить в мозаику очередной кусочек.

Спасибо Евгению Петровичу Корфу – наш дорогой барон сумел добиться для меня разрешения отправиться в Египет для «научных изысканий». Положение всех причастных к тайне, таково, что и на менее масштабные действия требуется Высочайшее соизволение. Я был наполовину уверен, что получу отказ; другая же половина «меня» ворчливо предсказывала, что одним отказом дело не ограничиться. Однако ж – нате вам! Похоже, свежеиспечённый начальник Департамента Особых Проектов убедил царя, что данный вояж имеет наиважнейшее значение для интересов Российской Империи, так что разрешение было получено в самые короткие сроки. Мало того, мне не придётся оплачивать экспедицию из собственных, не таких уж и обильных средств – расходы отнесены на бюджет Д. О. П. Выделена даже охрана, хотя, формально поручик Садыков, офицер корпуса военных топографов, послан с целью «уточнить некоторые картографические сведения, доставленные экспедицией Василия Васильевича Юнкера». Похвальна, конечно, столь трогательная забота военно картографического ведомства о трудах этого замечательно географа; но всё же, рискну усомниться в том, что интересы русского Генерального Штаба простираются до берегов Конго. Да и какие там уточнения – Юнкер вернулся буквально вчера, и до обработки материалов экспедиции дело дойдёт не скоро. Хотя – кто знает? Во времена моей молодости соответствующее ведомство СССР полагало областью своей деятельности всю планету. Может, и любопытство их предшественников простирается столь же далеко?

При поручике состоит казачий урядник с тремя станичниками; эти вызвались в путешествие своей охотой и, к тому же, имеют опыт среднеазиатских экспедиций. Конечно, Средняя Азия – не Экваториальная Африка, но всё же, спутники мои люди бывалые, и я рад им. Что то подсказывает мне, что Александрия станет лишь начальным этапом…

В Одессе к нам присоединился Антип – отставной лейб улан, которого мы подобрали в Малой Азии. Антип попал туда в числе паломников, но заскучал – и принял предложение наняться к нам в качестве эдакого Мушкетона или «проводника джентльмена» из романов Буссенара. Показал он себя превосходно, что в перестрелках на улицах Бассоры, что в александрийских похождениях, что – немаловажное обстоятельство! – в экспедиционном быту. Антип оказался мастером на все руки, недурным поваром, хорошим стрелком.