«Та тетка проверяет, говоришь ли ты правду. Будь осторожней».

Но артефакт против ментала при мне. Почему тогда Песец счел нужным меня предупредить?

«Это разве не ментальная магия?»

«Конкретно эта — нет. Проверять, говорят ли правду, можно разными способами. Но ты тяни время, говори побольше разной ерунды, надолго ее не хватит».

— У меня она сильно подпорчена посторонним вливанием. Дед так и говорил, что у меня дурная кровь.

— Есть немного, — согласилась Живетьева. — Но не настолько, чтобы ты перестал быть мне интересен.

— Это сейчас. А что будет, когда я вас разочарую? Понимаете, Арина Ивановна, я сейчас — глава Рода. Возможно, вам смешно это слышать, исходя из размера Рода и его значимости.

— Да, Илюша, это мне кажется забавным, — согласилась она с доброй улыбкой любящей бабушки. — Любой целитель моего рода более уважаем. И его возможности несоизмеримо выше твоих.

— Так ведь неизвестно, Арина Ивановна, получится ли из меня целитель.

— А алхимик получится? — развеселилась она. — Мальчик мой, ты не представляешь, насколько тебе будет сложно пробиться без рецептов, которые рода берегут как зеница ока.

— Дядя Олег поспособствовал тому, что у меня есть нужные рецепты.

— Одних рецептов мало…

— Княжеский алхимик сказал, что у меня хорошие способности к алхимии.

— Эвоно как, — удивилась она. — Неужто так сказал Рыжов?

Мне показалось, что все это она знала раньше и спрашивала лишь для того, чтобы убедиться, что я ничего не скрываю. Вот я и старательно лепил образ открытого дурачка, у которого все на виду.

— Он.

— Как тебя к нему занесло?

— Греков отвез. Он меня постоянно в чем-то подозревает, — пожаловался я. — Видно, из-за отца. Вот он, кстати, считает мою наследственность дурной. Вообще, эти раскопки из-за него в дурдом превратились. Представляете, я артефакт пробудил, археологи его даже исследовать не успели, а Греков его уже испортил.

— Ай-яй-яй, — покачала она головой. — Нехороший человек этот Греков.

— Согласен. От него хочется держаться подальше.

— Но не всегда получается, да? — она сладко улыбнулась. — Как вас угораздило попасть на эти раскопки?

Я сделал вид, что не решаюсь ей рассказать. Заминку она поняла правильно.

— Илюша, не бойся, я же говорила, ничего из того, что ты мне расскажешь, дальше не уйдет. И подруга моя, она ничего не расскажет.

«Подруга», которая вряд ли являлась таковой, явно чувствовала себя не слишком хорошо. Она побледнела и прикрыла глаза.

— Они нас шантажировали. Я зелья не только делаю, но и продаю. Вот Александр Павлович Шелагин и пообещал закрыть глаза на это, если мы с дядей займемся его раскопками, потому что у меня временами способности интуита пробуждаются. Но там ничего интересного не было, кроме того артефакта, о котором я вам говорил. Князь лично приезжал, проверил и решил законсервировать раскопки.

— И как князь тебе?

— От него веет силой, — припомнил я свои ощущения.

— А княжич?

— Он тоже сильный и прекрасно фехтует. Один раз предложил мне потренироваться вместе. Мне очень понравилось, — честно признал я.

— Хотел бы потренироваться с ним еще?

— Даже не знаю. От княжеской семьи в целом хочется держаться подальше, хотя тренировочный бой был очень хорош.

У компаньонки по виску покатились мелкие капельки пота, она зашипела сквозь стиснутые зубы и откинулась на спинку кресла, зажмурив глаза с такой силой, как будто прямо сейчас у нее перед глазами что-то взорвалось.

«Все, спеклась, — довольно сказал Песец.