— Сэни Эйтлин, - сказал Нейвар, - видимо, вам что-то нужно от меня? Я ведь теперь не работаю…

— Почему не работаете, сэн Нейвар? Это ваше призвание. Вы великолепно пишете. Вам нужно работать. Может быть, со здоровьем что-то неладно? Или у вас есть проблемы?

Нейвар смотрел на нее в упор.

— Я здоров. Сэни Эйтлин, у всех нас есть одна большая проблема. Простите за откровенность - но это вы.

— Мы, как я понимаю, квиринцы? Но в противном случае проблем было бы еще больше… и они уже были… сагоны…

— Да, я знаком с этой версией, - сухо ответил журналист, - но она, простите, не выдерживает элементарной критики.

— То есть вы считаете, что сагонов не существует?

— Видите ли, сэни Эйтлин… Я не был в восторге от политики нашей страны. Возможно, вы не в курсе, но я сотрудничал с оппозиционными изданиями, я освещал события в странах, оккупированных Лонгином в последнее время. Но я никогда не мог помыслить, что однажды Лонгин постигнет та же участь… возможно, это некая кара свыше. Однако Я, - он подчеркнул это слово, в упор глядя на Ильгет, - не собираюсь быть ее орудием и не собираюсь…становиться коллаборационистом. А что касается… гипотетических сагонов, - он позволил себе саркастически улыбнуться, - это даже как пропагандистский ход довольно неумно.

Ильгет опустила глаза.

— А если бы… если бы сагоны существовали - наша… оккупация - она была бы оправданной, как вы считаете?

— К чему говорить о том, что все равно не соответствует истине? - спросил Нейвар, - вы хотите очередной раз изложить мне ваш пропагандистский миф?

— Но все-таки… если бы… если этот миф верен… чисто теоретически.

— Если бы этот миф был верен, остается неясным мотив - неужели из чистого альтруизма вы явились… освобождать нас?

— Нет, конечно, - сказала Ильгет, - это необходимо для того, чтобы не дать сагонам закрепиться на еще одной планете. Приблизиться к самому Квирину.

Нейвар некоторое время смотрел на нее. Потом спросил.

— Что вы хотите от меня, сэни Эйтлин?

— Я хочу, чтобы вы работали. Писали. Мне не нужно верноподданнических восторгов по поводу нашей деятельности… Пишите как лонгинец, как патриот. Я говорила с редакторами основных газет, они с удовольствием возьмут ваши материалы. Сэн Нейвар… вам сделают пропуск в лагерь, где содержатся пленные… эммендары и синги. Вы сможете об этом написать.

— И мне за это ничего не будет? - с иронией спросил журналист.

— Нет. И это напечатают.

Ильгет благоразумно промолчала о том, что возможно, кое-что и будет вырезано цензурой… какие-нибудь острые пассажи в рассуждениях о квиринских агрессорах.

Однако спорные, неоднозначные, но талантливые материалы меняют информационное поле интенсивнее, чем тупая пропаганда.

Увидев правду - Нейвар не сможет солгать. Он не из тех журналистов, что легко колышутся вместе с любой информационной волной, перекидываются из одного лагеря в другой, продаются и покупаются.

Хорошо, что Нейвар не знаком с теорией информационной войны, иначе, возможно, он тут же наотрез отказался бы писать что бы то ни было.

— Ну что ж… я напишу… Коли не шутите, - улыбнулся криво журналист.

— Спасибо вам большое. Тогда с вами свяжется редактор "Зеркала". И вот еще что, сэн Нейвар…

— Да?

— Сагоны существуют, - сказала Ильгет, глядя ему в глаза, - я встречалась с сагоном.

Под вечер стало известно - в Заре мятеж.