— Ты что… ты с ними?! - чуть громче спросила Нела.

— Как твои дети?

— Мои дети в порядке. Как ты оказалась… здесь? Что ты здесь делаешь?

— Командую информационной службой, - ответила Ильгет, - ты, главное, не волнуйся… все будет нормально.

Ужин привезли из кухни. Немного овощей, мясные брикеты, чай. Нела все еще была не в состоянии нормально общаться. Ее мелко трясло. Ильгет продолжала работать - что еще делать - связывалась с агентами в разных частях Лонгина, обсуждала радиопрограмму, отдавала распоряжения… Потом она повернулась к Неле.

— Иль, я не понимаю тебя, - сказала подруга, - как ты могла? Ты же всегда была… ты была… я могу кого угодно представить, но чтобы ты - продалась?

— Все немножко сложнее, чем ты думаешь, - сказала Ильгет. Сердце колотилось, и хотелось разреветься тут же, прямо на месте. Продалась… и ведь ничего не ответишь, не возразишь.

Но не будет же начальница Службы Информации рыдать, как десятиклассница.

— Что сделают… с остальными? - спросила Нела.

— Ничего. Отправят временно в лагерь. После завершения операции выпустят. Не беспокойся, условия там хорошие.

— Что это вы такие… гуманные? - усмехнулась Нела.

— А зачем нам убивать кого-то? Что нам сделали лонгинцы? - Ильгет осеклась.

— Видишь… нам… как ты уже говоришь.

Господи, да что же это за мазохизм такой? Зачем она выслушивает все это? Отправить Нелу подальше… Поговорить с Мирро, может, тот даже согласится не направлять ее в лагерь. Да если и согласится - что ей там грозит? Содержание - как в лонгинском санатории, через несколько месяцев выпустят.

— Слушай, знаешь что? Мне, если честно, некогда. Работы много.

— Ильгет, объясни… объясни, почему ты - с ними? Почему? Ты не видишь, что они разрушили, уничтожили нашу страну? Почему ты против нас?

— Я не против вас, Нела. Против сагонов…

Нела уже саркастически улыбалась.

— Они существуют…

— Дешевая отмазка…

Ильгет промолчала. Повернулась к монитору. Рассказывать все с начала? Нела была единственным человеком, кому хотелось бы рассказать. Все. Даже подробности. Но она ведь не хочет слушать.

— Откуда у тебя появились… - Нела вдруг заговорила нормальным, почти прежним голосом. Показала себе на щеку, в том месте, где у Ильгет была черная точка, - эти родинки? Ведь раньше, вроде бы… Или подожди, это вообще… может быть, я…

Нела явно растерялась. Ильгет сообразила - может быть, она принимает ее за кого-то другого?

— Нела, это я. Да, раньше у меня не было этих точек. А теперь они есть.

Ильгет повернулась к подруге.

— Знаешь, откуда? Сагон…

Она замолчала. Сияние вдруг ослепило ее снова. Ослепило - и перехватило дыхание. Сияние глаз, будто совершенно слепых. Без зрачков. Запахло кровью.

— Это следы… сагон… у него слепые глаза, и они светятся. Он берет иголку, такую… не очень большую… и втыкает, - Ильгет показала, как именно сагон делает это. - Втыкает, и ты… больше ничего не видишь… у меня тогда кости были переломаны… все болело… меня били очень долго. Но это еще ничего по сравнению… ты не видишь ничего, только небо, а в нем - пасти…

Я не могу это рассказать, подумала она. Слово "боль" это не выражает. И слово "ужас" - тоже. Таких слов просто нет.

— Чем больше игл, тем… тем больше ты в его власти… их было восемнадцать.

Нела прижала пальцы к вискам.