Иволга казалась ей неким идеалом - сильная, иногда резкая, холодная, строгая к себе и другим, Ильгет хотелось бы быть такой. Такой практичной, жесткой, уверенной. Она иногда не понимала, что, собственно, Иволга находит в ней. Иногда не понимала и саму Иволгу. И все же общение с ней - как буквально с любым квиринцем - стало для Ильгет отдыхом.

Реальная Коринта прекрасна. Но не менее прекрасен виртуальный мир Квирина - бездонный, кажется, бродить по нему можно почти бесконечно. Ильгет любила посидеть в пространстве Иволги, просторной голубой дворцовой зале, с полками книг-переводов, с окнами, за которыми менялись терранские пейзажи. Иволга утверждала, что не тоскует по Терре, что она квиринка - но любимым ее занятием по-прежнему оставались переводы с терранских языков, Ильгет с удивлением узнала, что Иволга - весьма известный в Коринте переводчик. Бывая в этом виртуальном дворце, Ильгет постепенно проникалась терранской культурой, в особенности, родной культурой Иволги, русской.

Настоящее имя Иволги было - Иоланта. Тоже, как она объясняла, не совсем русское имя, ее отец, рано сбежавший из семьи, происходил из какого-то другого народа. Еще в детстве ее называли Оля, это имя смешило Ильгет почему-то.

С двадцати лет она если и бывала на Терре, то лишь изредка и ненадолго.

Само ее прозвище - Иволга, означало вид певчих птичек с желтой грудкой, на Квирине таких не водилось. Никто, собственно, и не знал значения этого имени. Так - называли и все. На Терре у людей были и фамилии, но Иволга не афишировала свою, а на Квирине она назвалась попросту да Терра - Иволга Терранская.

Подруги часто отправлялись гулять по виртуальным пространствам. Так же, как и в реале, здесь можно было бродить вдоль картинных галерей и в открытых для посещения пейзажах дикой природы. Можно было пообщаться с незнакомыми людьми или встретить приятелей. Так же, как и в реале, люди здесь были поражающе открыты и дружелюбны.

Ильгет нравилось незамысловатое, не слишком богато оформленное пространство для общих встреч - площадь Радуги. Обычные домики по краю, явно нарисованное небо и радуга - вот и весь дизайн. Зато здесь вечно собиралась пестрая толпа, и она была куда экзотичнее той, что можно увидеть на Набережной в реальной Коринте. Здесь встречались говорящие животные, монстры, феи, гномы и прочие персонажи фантастики и сказочного мира. Хотя были, разумеется, и обычные люди.

Подруги подошли к небольшой толпе, собравшейся вокруг деревянного круга, на котором сменяли друг друга добровольные выступающие, музыканты и певцы. Постояли, послушали игру на удивительном инструменте, Ильгет никогда и не видала такого, отдаленно это напоминало пан-флейту, но звук более рокочущий, раскатистый, и чудно гармонировал с плеском прибоя. Да и со всем этим синеватым, уже темнеющим небом, простором, ветром сливалась незнакомая непривычная мелодия, и так хорошо от этого становилось на сердце - Ильгет замерла и думала только, как бы хорошо все время вот так стоять, и чтобы не прекращалась музыка.

— Это сьента, - прошептала Иволга ей на ухо, - вроде бы, с Дорнризи, инструмент такой…

Ильгет кивнула молча. Мелодия затихла. По квиринскому обычаю слушатели долго еще стояли молча. Потом Иволга стала пробиваться через толпу к кругу. Оказывается, очереди никакой не было, она сразу вскочила на помост. Сдернула с плеча гитару.

— Перевод, - сказала Иволга, - с одного из языков Терры.

Она заиграла сложное вступление. Ильгет позавидовала подруге - надо же так уметь. Иволга запела своим низковатым, не очень красивым голосом.

Я не могу остаться здесь,

Душа моя в пути.

Задуйте свеч дрожащий свет

И дайте мне уйти.

Я слишком вас люблю,

И потому уйти я должен,

Чтобы свет ваш на ладонях унести.

Ильгет уже знала эту песню, хоть Иволга перевела ее совсем недавно. Пробившись ближе к кругу, она подхватила вторым - точнее, первым, более высоким и пронзительным голосом.