– Что же тебе надо?

    – А вот его и надо, – девушка кивнула в сторону Карла.

    – В смысле? – не сразу сообразил я.

    – В мужья его взять хочу. Уж больно пригожий да ладный.

    У меня невольно открылся рот, гренадеры захохотали. Кузен от неожиданности подавился собственной слюной. Он закашлялся, девушка подсела рядом и заколотила маленькими кулачками по спине.

    – Мадемуазель, я, конечно, польщён неожиданным вниманием к моей скромной персоне, но… – заговорил Карл, справившись с кашлем. Разбойница прервала его речь, приложив шаловливый пальчик к губам кузена:

    – Не продолжай, милый. Не говори ничего, я всё понимаю. Думаешь, не пара я тебе. Не ровня и ровней быть не могу, – она горько усмехнулась. – Это я в таком виде тебе нужна, но ты обожди чуток. Всё ещё переменится. Карл озадаченно потёр подбородок.

    – Я готов ждать годами, но чего или кого?

    – Меня, – разбойница загадочно улыбнулась. – Ты только потерпи. Ей-ей… немного тебе ходить невенчанным осталось.

    Гренадеры смеялись пуще прежнего – гоготал во всю глотку Чижиков, хихикал в кулачок Михайлов, рассеянно улыбался Михай.

    – А ты смелая, – тихо произнёс Карл и, сняв с головы девушки дурацкий колпак, провёл рукой по шёлковым волосам. – Я люблю смелых.

    – И я люблю, – тряхнув головой, дерзко сказала разбойница. – Ты на меня не смотри как на девку кабацкую, я чай ещё не целованная, для мужа себя берегу.

    – Так сколько же ждать тебя и твоих перемен?

    – Недолго, – сказала девушка и повторила: – Недолго.

    – Вот так, Карл, – резюмировал я, – без тебя – тебя женили.

    Глава 8

    Дорога вывела нас из леса. Оказавшись на открытой местности все разом повеселели, довольный донельзя Михайлов затянул какую-то песню. Я вслушался и понял, что детским ушам она точно не предназначена, да и женским тоже. Впрочем, симпатичная разбойница и ухом не повела, когда новоявленный 'трубадур' выводил очередную скабрезную руладу.

    Здесь наши пути разошлись. Мы двинулись в обратную сторону от польской границы, дядя с племянницей отправились в только им ведомое направление.

    – Денег нет, оружия нет, пачпортов нет. Лепота, – грустно протянул Михайлов.

    – Хватит ныть, – оборвал его Чижиков.

    – Рази ж я ною? – встрепенулся Михайлов.

    – Нет, настроение поднимаешь! Ещё раз в энтом духе ляпнешь, я тебе по морде насую, – предупредил гренадер.

    – За что?!

    – За всё хорошее. Михайлов заткнулся и перестал изводить нас нытьём.

    Впереди показалось небольшое селение с корчмой, от которой исходил такой насыщенный аромат готовившейся пищи, что мои хлопцы как по команде сглотнули. Пустые желудки дружно заурчали.

    – Может, продадим одну лошадь? – предложил Михай.

    – Ага, и кто пешком потопает? – ехидно осведомился Чижиков. Топать ножками умопомрачительное расстояние не хотелось никому.

    – Если не лошадь, тогда что-нибудь другое продадим, – не сдавался поляк, скорее всего из принципа.