– И тебе не болеть, – на родном наречии ответил я. – Как догадался? Детина усмехнулся:

    – Русак русака и за версту учует. Нашего брата тут немного, разница сразу в глаза бросается. Ничего, что я по простому баю с тобой, барин?

    Сколько времени нахожусь в восемнадцатом веке, а привычки держать сословную дистанцию выработать не могу. Да и не вижу пока особой необходимости. Гораздо чаще срабатывают подсмотренные в фильмах и прочитанные в книгах на историческую тематику стереотипы. Нет, будь я и вправду каким-нибудь не в меру крутым перцем, живущем во дворце, обедающим на золоте и передвигающимся в карете, запряжённой шестёркой лошадей, с конными гайдуками и лакеями на запятках – тогда можно было бы гнуть пальцы, требовать, чтобы народ попроще стелился передо мной ковриком и заискивал. Но ведь реалии таковы, что я всего лишь сержант гвардии, малюсенькая шишка на ровном месте. Живу как все остальные 'от зарплаты до зарплаты', выдаваемой мне потретно. И чем я, к примеру, отличаюсь от деревенского мужика, которого забрали в рекруты, определили в полк, переодели в зелёный мундир, дали ружьё и велели защищать отечество? Тут как в дурацких загадках из журналов: найдите десять отличий. Только сомневаюсь я, что столько найдётся. Ну да – фон-барон, немецких кровей, мелкий дворянчик. Думаете, это многое меняет?

    Солдаты, вне зависимости от того из дворян ты или из крепостных, службу несут наравне. Одинаково ходят в караулы, маршируют на плацу или копают канавы, одинаково сидят с пустыми карманами, дожидаясь жалованья, водку и ту пьют за одним столом. Разумеется, я не говорю о 'мажорах', но таких немного. Большинство из них и в строю только по праздникам увидишь. Поэтому я и ответил без обиняков.

    – Ничего. Не до церемониев сейчас. Считай, что мы ровня. Собеседник воспринял предложение спокойно.

    – Ну, раз так, – драгун запер двери, воровато поглядел по сторонам и поставил на стол здоровенную бутыль с плескавшейся в ней прозрачной как слеза жидкостью.

    Затем открыл шкафчик, в котором по идее должно было храниться бельё, и извлёк оттуда два стакана толстого зелёного стекла.

    – Как насчёт ..? – его голос гудел как церковный колокол.

    – Буду, – коротко ответил я.

    Пить, если честно, не хотелось, но, видимо так устроены русские люди, что начинают принюхиваться друг к другу, когда хмель снимает барьеры, придаёт уверенность и развязывает языки. Давно ли сам обрабатывал клиентов в ресторане, щедро подпаивая их дорогой водкой, в надежде, что они размякнут и скинут процент-другой. Сейчас мне это кажется настолько далёким, что даже не верится. Услышав ответ, драгун обрадовано потёр руки.

    – Вот и славно. Соскучился я по землякам.

    – Все мы по одной земле ходим, – философски изрёк я не весть какую глубокую мысль.

    – И то, правда, – солдат разлил жидкость по стаканам. – Давай знакомиться. Как зовут тебя, добрый человек?

    – Зови Игорем, – я решил назваться настоящим именем.

    – Ну а я Алексашкой буду, Замирой. За знакомство?

    – Без закуски? Солдат вытащил из-за пазухи краюху хлеба.

    – Во! Сойдёт?

    – Наверное, – пожал плечами я.

    – Тогда приступим. Токмо тихо, чтобы моя не учуяла, – он опасливо покосился в сторону двери и продолжил:

    – Это ведь она из-за меня тут хмельного не держит.