Но шагал я с чувством глубокого удовлетворения. Питер мне всегда нравился. Что-то есть в этом городе. Богатая, сытая Москва, хиреющий Новгород, не реализовавшая своего шанса Вологда и лощёно-европейский и в то же время такой родной Санкт-Петербург. Жаль что бывал в нём раньше только наездом.

    Редактор встретил меня как Пастернак Нобелевскую премию: приятно, конечно, но, Боже мой, сколько головной боли в ближайшем будущем!

    – Рад вашему визиту, барон. Как провели время?

    Улыбка его растянулась будто резиновая. Естественно, я всё же приносил доход, не астрономический, но стабильный.

    – Благодарю вас, неплохо. Прибалтийские курорты пошли мне на пользу.

    – Да? – недоверчиво протянул редактор. – А, глядя на ваше лицо, такого не скажешь. Простите мою неловкость, но я рискну высказать предположение, что вас можно смело выставлять в качестве медицинского пособия. Синяки, шишки… Все болячки собрали? Ничего не пропустили?

    – Мелочи жизни, – отмахнулся я. – Меня больше заботит другое: с чьей-то подачи мой дом превратился в цветник.

    – Ах, вот оно что! – редактор всплеснул руками. – Не обращайте внимания. Ваша книга нравится читателям, не всем, конечно, но таких, кто ждёт каждый выпуск с нетерпением, предостаточно. А публика, она знаете, всякая бывает. Если несколько весьма экзальтированных особ, которые норовят заполучить новую модную игрушку, будь то заезжая оперная знаменитость, талантливый комедиант или сочинитель. Потом они резко пресыщаются и начинают алчно искать новое развлечение. Так что не вы первый, не вам и быть последним. Что-то подобное я и ожидал услышать.

    – Выходит, мои эльфы попали в модную струю?

    – Хм, интересное выражение. Да, пожалуй, вы правы. Публику привлекла необычная манера письма, нетипичный слог. Да и мыслите вы… своеобразно. Так что сочинитель Гусаров и впрямь нынче пребывает в фаворе. Надолго ль – не могу вам сказать. Может, кофею будете? Для продолжения беседы…

    – Не откажусь.

    – Тогда велю сварить его и сюда принести. Кофей у меня особенный, такого по всему Питербурху не сыщете.

    Редактор позвонил в колокольчик и, вызвав секретаря, дал ему указания, а потом продолжил прерванный разговор:

    – На чём я остановился? Ах, да, После того, как ваше сочинение снискало пристальное внимание, в редакции просто не стало отбоя от восторженных почитательниц. Более всего их интерес распаляет, что настоящее имя автора укрыто от них под замками. Иной раз дамы категорично настаивают, чтобы я раскрыл ваше инкогнито, а вы представляете себе насколько могут оказаться настойчивы прекрасные фемины!

    – Представляю, – кивнул я, вспомнив записочки, некоторые из которых могли вогнать в краску Дон Жуана с Казановой вместе взятых.

    Выходит, у меня чуть ли не фан-клуб образовался. Вот уж не знаю, как к этому отнестись. Пока что ни плюсов, ни минусов не наблюдается, а там посмотрим. Лишь бы не мешало нормальной жизни. Впрочем, кого я пытаюсь обмануть? И дураку ясно, что назревает потенциальный геморрой, способный в перспективе отравить мне существование. Остаётся рассчитывать на то, что волна интереса к моему скромному бумагомаранию постепенно спадёт. Останутся лишь те, кому и впрямь хочется читать, а не искать повода для знакомства.

    Да и вообще – противно ощущать себя атрибутом гламурного общества.