– ...присматривать за мной, – закончил за нее Джек. – Я знаю, ты считаешь меня тугодумом, но мне потребовалось не много времени, чтобы понять: ты не веришь, что я могу связать три фразы, если ты не изучила и не одобрила их. – Он наклонился к девушке и улыбнулся. – Хочешь верь, хочешь нет, но всего две-три недели назад я регулярно упражнялся в красноречии.

Джек не пытался подольститься к ней. Он вообще ничего не предпринимал. А как же влечение, которое она чувствовала, когда он вторгался в ее личное пространство? Совершенно нормальная реакция, учитывая напряжение, в котором развивались их отношения. Она должна держать себя в руках. И ей это удастся.

– Две или три недели назад твоя фотография не красовалась на обложке журнала. А после того представления, которое ты устроил перед прыткой Петрой, я могу с уверенностью сказать, что мои инстинкты не лгут.

Глаза Джека блеснули. Ну и наглость.

– Прыткая Петра, да? – Он протянул руку и провел кончиками пальцев по предплечью ее руки.

Валери постаралась не обращать на него внимания. Не вздрогнуть, поддавшись импульсу. Она отказывалась признать, что волоски на ее руке встали дыбом, а по телу пробежали мурашки. Джек был невыносим, дерзок и доставлял ей массу хлопот. Какое ей дело, если он прикоснулся к ней.

– Я не обратил внимания, – сообщил он. Валери рассмеялась:

– Ох, умоляю, – но не отодвинулась. Разумеется, чтобы доказать, что его прикосновение не действует на нее. Нет. Вовсе нет. Абсолютный иммунитет.

Улыбка Джека стала более явной.

– Хотя, на мой взгляд, при всей своей прыткости она весьма наблюдательная особа. В действительности, – продолжил он, снова гладя руку Валери от локтя до запястья, – она ясно поняла, что за скрытые страсти бурлят в этой комнате.

Страсти, которые никак не проявляли себя, пока ты не переступила порог.

Лишь когда Джек нагнулся вперед, Валери признала поражение и отвернулась.

– Думай, что хочешь, – буркнула она, открыла блокнот и постаралась сосредоточиться на своих записях. На чем угодно, кроме того, что этот дьявол делал с ней всякий раз, когда они оставались наедине. – Потому что Петра уже составила свое мнение. И она убедит в нем своих читателей.

Джек позволил Валери отступить. Опершись спиной на стол, он скрестил ноги и сложил руки на груди.

– Мне кажется, ты придаешь этому слишком большое значение. Я понимаю, что низкопробная газетенка, которая продается в супермаркетах, – это не лучшее средство повысить популярность. Однако сейчас речь идет совсем о другом. – Он выдал одну из своих самоуверенных улыбочек. – Кроме того, это будут английские супермаркеты. Чего нам бояться?

Прежде чем Валери начала перечислять, что именно может случиться, молодой человек снова заговорил:

– Все равно люди найдут предмет для пересудов. Во всяком случае, это привлечет их внимание к «Хрустальному башмачку».

Валери скрипнула зубами.

– Мы привлекли внимание людей своим положительным примером, так неужели теперь мы будем потворствовать их низменным прихотям? Не нужно, не отвечай. И бога ради, перестань так улыбаться.

Джек хихикнул. Валери зло фыркнула и села за стол. Подумать только, она на секунду предположила, что они могли бы провести вместе ночь, когда все закончится. Очевидно, это последствия недосыпания. Или, что не менее вероятно, полного отсутствия личной жизни.