– О, великолепно! Чертовски здорово! Она никогда не согласится. Ты понимаешь, что она может засудить тебя – да и меня заодно, раздув такое дело, что небесам станет жарко. Это мошенничество, Эрик. Мы не сможем...

Но Эрик помотал головой:

– Ее карьера тоже под ударом. Я неплохо узнал Валери. Она хороший, честный человек, который много работает. Даже слишком много, на мой взгляд. Как я понял, эта работа значит для нее всё. Судебное разбирательство похоронит журнал прежде, чем он вообще выйдет в свет, и ее карьера будет погребена вместе с ним. Полагаю, беспокоиться не о чем. Она согласится. Это ее единственный шанс.

Сейчас Джека нимало не интересовала судьба незнакомого директора по связям. Он не желал ей зла, но то, что он узнал о своем друге, и так выбило его из колеи.

– Ты полагаешь?

– Мы разработаем детальный план завтра вечером. Мы ужинаем у нее.

– Мы? Я правильно понял?

– Ну конечно, это мой план. Я собирался позвонить ей после того, как поговорю с тобой.

– Ты не слишком самоуверен, Питер Пэн? Эрик откинулся назад и ухмыльнулся, стремясь разрядить обстановку:

– Ах, вот оно как? Я открыл душу своему лучшему другу, и он тут же начинает доставать меня шуточками про геев?

– А ты хочешь, чтобы моя фотография с подписью «Прекрасный Принц» красовалась на обложке женского журнала, который выходит по всей стране. – Джек потер подбородок, изображая глубокую задумчивость. – М-да, мило, очень мило.

Эрик рассмеялся:

– Ладно, я обо всем позабочусь. И, как ты понимаешь, я намерен достойно вознаградить тебя за доставленное беспокойство...

– Мне не нужны твои деньги, – отрезал Джек. Оказав услугу Эрику, он вполне мог заняться поисками работы. В конце концов, речь ведь шла всего лишь об одной фотосессии. – Мы оба знаем, сколь многим я тебе обязан.

– Эй, я вовсе не хотел разыгрывать эту карту. Я не...

– Я знаю. Именно поэтому я не приму от тебя ни цента. Ты спас мне жизнь. Меньшее, что я могу для тебя сделать, – это дать тебе шанс жить так, как ты хочешь.

Эрик промолчал.

Джек всегда чувствовал себя неуверенно, когда дело касалось проявления эмоций. Можете спросить Шелби.

– Кроме того, когда моя физиономия появится на обложке журнала, все красотки будут моими, верно?

Эрик расхохотался.

– Можно подумать, тебе не хватает подружек. Но что верно, то верно: они все будут твоими. И тогда я смогу переправлять тебе все мешки с письмами.

– Давай не будем с этим спешить.

– И ты непременно получишь деньги. Я просто обязан это сделать, иначе буду чувствовать себя подлецом.

– Богом клянусь, если ты еще раз заговоришь про них...

– По договору мне причитается около полумиллиона долларов. Я могу себе это позволить, не так ли?

У Джека челюсть отвисла от изумления. Некоторое время он не мог выдавить из себя ни звука. Эрик усмехнулся:

– Я знал, что это произведет на тебя впечатление.

– Сумма с пятью нулями за то, чтобы ты говорил женщинам то, что они желают услышать? Боже, приятель, да за такие деньги я сам готов вешать им лапшу на уши.

– Было бы здорово, но вот беда: ты должен понимать, что им нужно. Женщины действительно хотят слышать то, что я им говорю.

– Так вот что ты задумал! Я спасаю тебя из пекла, а ты извлекаешь выгоду из моей неспособности – как ты это назвал в своей колонке? – раскрыться? Откровенно выражать свои чувства? Эрик лишь ухмыльнулся и опрокинул в себя остатки пива.