Эрик поклялся, что придумает план спасения, но до фотосъемок оставалось меньше сорока восьми часов, и Валери не представляла, как ему это удастся. Прошлым вечером Эрик позвонил ей, сказал, что нашел выход, и предложил обсудить детали за ужином в субботу. За ужином на три персоны.

Валери посмотрела на тарелки и льняные салфетки, размышляя, разбирается ли адвокат Эрика в искусстве сервировки стола. Кого еще Эрик мог притащить с собой на встречу?

Валери провела бессонную ночь, пытаясь разработать свой собственный план.

Однако она вынуждена была признать неоспоримый факт: ей придется рассказать правду своим крестным феям. Журнал потерпит крах прежде, чем его первый номер увидит свет. В результате Валери и многие другие люди потеряют работу, не говоря уже о том, что пропадут огромные деньги, значительно превышающие гонорар, обещанный Эрику. Но разве у нее был выбор? И если Эрик явится в обществе адвоката, рассчитывая, что с его помощью увильнет от исполнения контрактных обязательств, их маленькая светская вечеринка закончится прежде, чем остынут горячие закуски. У фей-крестных, конечно же, есть своя армия юристов, и если Эрик намерен разыграть эту карту, то пусть готовится к войне.

Впрочем, Валери этого уже не увидит. К тому времени она будет стоять в очереди на биржу труда.

Девушка потянулась за бокалом вина, который она налила себе, как только подобные действия стали приемлемы с точки зрения социальных норм. Ну да, это случилось сразу после обеда. Но ведь была суббота, она целый день пререкалась с редакторами и висела на телефоне, внося изменения в расписание. Она заслужила этот ранний бокал вина. Или даже три.

– Подайте на меня в суд, – пробормотала Валери и поперхнулась, когда до нее дошло, что в случае судебного разбирательства она, несомненно, станет одной из главных героинь процесса.

«Интересно, сочтут ли мое черное платье от „Шанель» знаком покаяния, или я буду смотреться в нем холодно-отчужденной?» – рассеянно подумала Валери. Впрочем, это не имело значения. В любом случае, тюремный оранжевый плохо сочетается с ее светлой кожей и каштановыми волосами, уложенными в прическу.

Зазвонил телефон. Валери заставила себя подняться со стула, автоматически поправила прическу и одернула деловой костюм-двойку, который она надела, хотя принимала гостей дома. Девушке казалось, что так ей будет проще удержаться в профессиональных рамках, если Эрик приведет с собой тяжелую артиллерию.

У нее мелькнула надежда, что, может быть, Эрик одумался и решил-таки сняться на обложку журнала, как и было предусмотрено условиями контракта. Валери схватила трубку после второго звонка, однако, к ее удивлению, на противоположном конце провода раздался голос отца.

– Привет папа, у вас все в порядке? Последовала короткая пауза, затем отец ответил:

– Да, конечно. – И прочистил горло.

Валери почудилась нотка недовольства: очевидно, отца задело ее предположение, что он позвонит ей только в случае неприятностей. Но в действительности так оно и было, поэтому Валери не чувствовала себя виноватой.

– Как дела у мамы? – поинтересовалась она, мысленно дав себе пинок за то, что поторопилась сгладить неловкий момент. Ее взаимоотношения с родителями представляли собой целую череду неловких моментов.

– Отлично. Она занята, как всегда. Сейчас она в Нью-Йорке на конференции, которая продлится два дня. Я просто... э-э, то есть мы оба хотели пожелать тебе успеха с выпуском первого номера. У тебя ведь все нормально?

«Ты еще не потеряла работу?» – интерпретировала вопрос Валери.