«Ты еще не потеряла работу?» – интерпретировала вопрос Валери. Ее мать была корпоративным юристом, отец – финансовым аналитиком, и оба они чувствовали себя гораздо уютнее в зале заседаний, чем дома, в своей гостиной. Валери была поздним ребенком – случайностью, которая застала врасплох ее крайне осторожных родителей. Весьма показательное начало, поскольку с момента зачатия Валери то и дело преподносила сюрпризы отцу и матери. Однако она отдавала должное их стараниям проявить себя с лучшей стороны.

– Да, папа, пока все хорошо. – По существу это была чистая правда. До апокалипсиса в ее карьере оставалась еще четверть часа. – Передавай привет маме, когда будешь разговаривать с ней. Я пришлю каждому из вас по экземпляру первого номера журнала, когда он выйдет из печати.

Возможно, этого никогда не произойдет, но сейчас не стоило упоминать об этом.

– Здорово. Ну, тогда пока. Береги себя. И будь осторожна. Бдительность – это...

– ...гарантия безопасности гражданина, – закончила Валери. – Да, папа, я знаю.

Она едва сдержалась, чтобы не вздохнуть и не закатить глаза, как подросток, – обычно отцу требовалось не более десяти слов, чтобы низвести ее до этого уровня. В конце концов, детство Валери прошло в больших городах, затем, став взрослой и начав самостоятельную жизнь, она раз шесть переезжала из города в город. Ее ни разу не ограбили и не изнасиловали, она ни разу не попала под перекрестный огонь бандитских группировок, зато вдоволь наслушалась лекций на эту тему. И неизвестно, сколько лекций о безопасности дорожного движения и женщинах, пострадавших во время вынужденной остановки на обочине, пришлось бы выслушать Валери, если бы она сказала родителям, что недавно получила водительские права. Именно поэтому она ничего им не сказала. Валери попрощалась и повесила трубку, понимая, что отец желает ей добра – вернее, оба они, отец и мать, – однако втайне она сожалела, что ее родители допустили только одну ошибку в использовании противозачаточных средств: по крайней мере, у нее был бы брат или сестра, которым она могла бы пожаловаться на предков.

Запищал таймер. Валери схватила бокал и, прихлебывая вино, отправилась на кухню, которая располагалась в небольшом помещении, оформленном в радостном желтом цвете. Выглянув в окно, девушка увидела, что на улице льет дождь, и это показалось ей знамением. Вчера, когда она спешила на обед со своими феями-крестными, стоял солнечный июньский денек. Затем – бац! – звонит Эрик и огорошивает ее своими новостями. И вот теперь небеса разверзлись над ее головой. Валери не требовалось божественного вмешательства, чтобы понять: ее последний шанс на успешную карьеру обернулся полным провалом.

Надев кухонные рукавички, она вытащила из духовки поднос с канапе – полуфабрикат, который нужно было только разморозить и разогреть, и поставила его на стол. В этот момент сто сорок фунтов уныния приплелись на кухню, окинули ее мрачным взглядом и безвольно рухнули в узком проходе, испустив тяжкий вздох на случай, если Валери проигнорировала другие индикаторы настроения.

– Я знаю, Гюнтер, знаю, – посочувствовала Валери своему огромному флегматичному сторожу. – Я должна была смириться с тем, что мне не суждена блестящая карьера в обществе ярких личностей. Может, бросить все и переехать в маленький городишко, открыть бутик в стильном отреставрированном доме с уютной квартиркой, располагающейся прямо над магазином? Со временем я перезнакомилась бы с соседями, стала членом местного сообщества, пустила корни.

Валери оперлась на стол, скрестила щиколотки и, потягивая вино, посмотрела в выразительные глаза чудовища, представлявшего собой помесь мастифа и датского дога.

– Похоже, тебя не прельщает такая перспектива.