Потому что альтернативой был ещё один ядерный взрыв, и такая возможность рассматривалась.

Чашу весов в пользу обычной операции качнуло мнение руководителя службы РЭБ. Я познакомился с ним потом: отличный мужик оказался — около пятидесяти, с обветренным суровым лицом и пронзительными голубыми глазами. Так вот, он дал гарантии, что сможет подавить все возможные каналы связи до момента перехвата управления над узлами.

И ведь подавил.

Связь была исключительно важна. Потому что сказанное Задорожным оказалось правдой: в руках у части мятежников, остающихся в изолированных убежищах, осталось очень опасное оружие.

Чтобы усыпить бдительность обитателей подземелий, была разработана стратегическая операция по дезинформации. Якобы заговорщикам удалось разгромить штурмующих.

Был составлен подробный доклад для «руководства», скрывающегося в подземельях, о результатах обороны. Чтобы форма доклада и его содержание не вызвали подозрений, пришлось применить методы, которые едва ли могли быть одобрены международным сообществом и приверженцами всяких женевских конвенций — но ведь такого сообщества, фактически, уже не существовало. Как и самой Женевы.

Несмотря на то, что для получения информации активно применялись препараты, двум пленным удалось вставить в текст скрытые маркеры, которые обнаружили лишь после пятого «смыслового фильтра», организованного аналитиками и специалистами по допросу.

И всё равно, несмотря на такую тщательность подготовки, элемент риска оставался.

Поэтому ответ с дальнейшими распоряжениями и инструкциями был принят с огромным облегчением всей командой.

Мятежникам предписывалось покинуть убежище и переместиться на некий «Объект Омега» и готовиться к началу второй фазы.

После следующего цикла допросов пленных выяснилось, что «Объект Омега» — скрытая база, существующая внутри периметра старой зоны отчуждения вокруг ЧАЭС. Огромня, намного больше «Воскресенской»: за многолетним строительством арки второго саркофага можно было относительно легко скрыть масштабные строительные работы. И выбор места был логичным: кому придёт в голову тратить заряд на старый Чернобыль?

Вторая фаза — это начало распространения триггерного вируса. Для получения штамма и последующего начала распространения на «подведомственной» территории руководителю объекта после организации эвакуации предписывалось лично явиться в назначенную точку рандеву, воспользовавшись любым доступным видом транспорта, но не позднее четырёх дней с момента получения приказа.

Аналитик отдельно остановился на образцах, которые я добыл. Материалы оказались подлинными, и биологи с врачами уже начали работу над вакцинами и другими возможными средствами противодействия искусственной заразе. Вот только первые результаты этой работы в виде экспериментальных препаратов появятся не раньше, чем через шесть месяцев.

Слишком медленно, чтобы надёжно купировать опасность… Поэтому исключительную важность приобретают наши дальнейшие шаги.

Как выяснилось, больше всего проблем было с координатами точки рандеву.

Её искали три дня. Сам начальник объекта, в прошлом офицер польского генштаба, выживший при штурме, не перенёс допроса. Однако нужные сведения так и не выдал.

Лучшие команды специалистов работали с оставшимися на объекте офицерами в круглосуточном режиме. Распоряжением высшего руководства было позволено буквально всё, включая экспериментальные методы получения информации.

Однако же успех пришёл там, где его почти не ждали. Айтишники и аналитики нашли нужные сведения после анализа переписки в местной локальной сети. Как и ожидалось, координаты указывали на точку в Горном Алтае, не далеко от места взрыва, который якобы должен был уничтожить систему убежищ, на границе красной и жёлтой зон.