— А что, откуда слухи-то идут? — спросил я. — Надо бы на источники внимание обращать. А то сейчас, сам понимаешь, время такое: потоки информации резко снизились, любые новости на вес золота, единственный источник — «Бюллетень Правительства», вот и появилось пространство для фантазии.

— Так-то оно так, — вздохнул Пётр. — Народ легко верит во всякую дичь… но о некоторых вещах не говорят кому попало. Только если в доверие войдёшь, заставишь поверить, что угрозы нет… в общем, такие истории я слышал от беженцев. Не сразу, а когда людей на честный разговор выводил. Причём знаешь — когда распространяется слух, у всех, до кого эта байка дошла, картина примерно одинаковая: да, с некоторыми деталями, но в целом всегда проглядывает единая история. А тут будто бы мозаику складываешь: кто-то видел карантинные команды, кто-то общался с медперсоналом, который был задействован на ликвидации очагов… и, что характерно, про массовую гибель людей никто не говорил. А вот про чудеса разные, вроде изолированных коммун-колоний, которые случайно обнаруживали внутри красных зон — слухи были. Вот я решил спросить у тебя: вдруг у ваших в курсе ситуации да меры уже принимают? Мне было бы спокойнее…

Он испытующе посмотрел мне в глаза.

— Знаешь, — ответил я. — Даже если бы меры уже принимались, не думаю, что о них было бы широко известно. Тем более новым сотрудникам, которые и должность-то толком не приняли.

Пётр отвёл взгляд. Посмотрел в окно.

— Пожалуй, ты прав… — вздохнул он.

— Слушай, — продолжал я. — Если у тебя получилось народ разговорить — может, и здешние ребята из нашей конторы как-то в курсе? Как считаешь?

— Да не, не думаю, — отмахнулся директор. — Они… попроще, в общем. Занимаются приземлёнными вещами. Я наблюдал за ними — думал как раз обратиться по этому поводу, но потом решил не тревожить лишний раз. И без того работы хватает.

— Это правильно, — кивнул я. — В наше время осторожнее надо с информацией.

— Кстати, как свадьбу-то, сыграли? — От резкой перемены темы я даже моргнул. — Не то, чтобы я был в обиде, но, признаться, приглашения ждал. Даже на скромную церемонию. Но вы, видимо, решили вообще без этого обойтись, так?

Пётр смотрел на меня, улыбаясь.

— Нет, — ответил я. — Не сыграли. Я оформил иждивенчество. С бумажками таскаться времени не было совершенно. А так хоть тыл прикрыл на случай чего…

— Кстати, — директор хитро улыбнулся, — в курсе, что по новому законодательству я теперь имею право заключать браки? А ещё у нас батюшка свой появился. Вы же вроде православные, так?

— Это ты к чему? — улыбнулся я. — Предлагаешь у вас справлять?

— Ну а почему нет? Для нас — дело не новое. Тут каждую субботу хоть кто-то, да женится. Люди жизнь заново обустраивают, так что хорошее дело… и вообще с религией стало как-то серьёзнее: народ по воскресеньями и в церковь, и в мечеть ходит. Проповеди слушают. И это правильно: в наше время нужны какие-то духовные ориентиры и утешение. Последнее так особенно важно… — он вздохнул. — Таких, кто не потерял кого-то из близких, у нас ведь и нет. А ведь даже кладбища нормального не устроишь, многие в городах были, в красных зонах, куда до сих пор санитарные патрули не добрались. Да и как хоронят останки оттуда? Братская могила в саркофаге, общий памятник, список фамилий… сам, небось, видел, а?

— Блин, ну ты и умеешь подбодрить, — осклабился я. — Начал про свадьбы, закончил про похороны!

— Ой, точно! Свадьба же! — Пётр хлопнул себя по лбу. — В общем, моё предложение: давай запишу вас на субботу.