— Может, бегом?

— Может, — согласился я. — Только собаки тут… они, вроде, пуганые, но на бегущих могут и среагировать.

— Ладно, — кивнул Рубин. — Тогда быстрым шагом. Веди, командир!

Мы выбрались из здания как раз вовремя: дальше по улице замельтешили лучи фонариков. Не догнав по горячим следам, нас теперь искали более основательно. Так что для начала действительно пришлось немного пробежаться.

— Главное, чтобы у них своих псин не было. Тогда по следу пойдут. Может, по речке дальше, а? — предложил я.

К тому времени мы как раз добежали до небольшого мостика, перекинутого через медленную заболоченную речушку. Лезть в такую воду совсем не хотелось — но ведь выбор невелик.

— Я у них не видел ни одной собаки, — заметил Рубин. — И это, кстати, странно.

— Пожалуй, — согласился я.

— И потом: ты сам говорил про жёлтую зону. Ну его нафиг, здешнюю воду!

Мы прошли мостик, после чего углубились в частный сектор. Дома здесь, с южной стороны, стояли покинутыми, но мы всё равно соблюдали все меры предосторожности: двигались мелкими перебежками, в самой густой тени. Иногда делали остановки, чтобы убедиться в отсутствии скрытых постов впереди и погони за нами.

— Слушай, Рубин, — спросил я во время одной из таких остановок. — Как ты заметил, что в том байке ключ оставили? Темно же было! А у тебя факелы перед глазами.

— Я не заметил, — он пожал плечами. — Просто предположил.

На секунду я замер.

— То есть ты уверенно командовал, основываясь только на предположении?

Он взглянул на меня с недоумением.

— Конечно. Так другого выхода всё равно не было! Пешком у нас не было шансов. Я, правда, сначала подумал, что ты тачку где-то рядом бросил. Но потом понял, что нет.

— А как понял?

— Да ты постоянно пути отступления искал, — улыбнулся Рубин. — Прям чувствовал.

— Ладно… — ответил я в лёгком замешательстве.

После этого мы продолжили долгий путь до учебной базы.

Бесшумно попасть внутрь оказалось сложно: замки тут были вполне серьёзные. Пришлось бить окна. Выбрали то, которое находилось над газоном — чтобы осколки не звенели, ударяясь об асфальт.

Внутри пахло пылью и плесенью. Окна в том корпусе, который мы выбрали для проникновения, были закрыты изнутри светомаскировкой. Чтобы проверить, можно ли пользоваться внутри фонариком, Рубин снова выпрыгнул наружу. Я же поправил полотно, проверил плотность прилегания, отошёл в центр помещения и зажёг фонарик. Посветил на стены.

Это была очередная учебная аудитория. Возле противоположной от окна стены стоял макет авиационного двигателя в разрезе. Справа от него — шкафы с учебными пособиями.

Я прошёлся до двери в коридор, которая была открыта, посветил в него. Старый линолеум, длинные неоновые лампы под потолком. Информационные стенды на стенах. Всё типично для такого рода заведений.

После этого я вернулся к окну, выключил фонарик и, откинув маскировку, знаком показал Рубину забираться обратно.

— Ну что, как? — спросил я, когда снова приладил на место полотно.

— Не видно. Даже если приглядываться, — ответил он.

— Отлично.

Обследование здания заняло довольно много времени. Мы обшарили все аудитории, так и не обнаружив ничего полезного, пока я не увидел случайно закрашенную в цвет стены дверь, ведущую в подвал.

Внизу пришлось выломать замок, но оно того стоило: мы обнаружили что-то вроде склада. Кроме пособий и учебников, тут были и вещи, предназначенные для гражданской обороны или занятий по военной подготовке: старые ОЗК, разгрузки, планшеты для карт.

Наконец, обнаружились и противогазы.