На лестнице валялось три автомата без магазинов. Рядом с ними на корточках сидел полуголый человек. Он пытался собрать оружие в кучу. При этом его левая нога горела: самым натуральным образом.

Будто почуяв мой взгляд, человек обернулся. Оскалился, зашипел и прыгнул на ближайшую стену. Оттолкнувшись от неё, он уже летел ко мне, когда я чисто на рефлексах начал реагировать.

Рефлексы меня и спасли: удалось достать его шею, пока он гасил инерцию от стремительного прыжка.

Давясь своей кровью, он продолжал шипеть, пока не наступили конвульсии.

Я же медленно пятился, отступая наверх. Несколькими пролётами ниже послышался какой-то шум. Потом громкий писк, и затем всё стихло.

Я колебался. Идти дальше наверх? А что, если там ещё несколько таких же… однако выбирать не приходилось: Рубин уже был наверху, и ему точно отступать было некуда, кроме как в этот подъезд.

Через один пролёт меня ждал следующий сюрприз: автоматная очередь. К счастью, не слишком меткая. Стрелок был в изолирующей одноразовой маске. Такие используют для эвакуации при пожарах. Ресурс не слишком большой, всего минут пять, но, чтобы спастись, хватает.

Я упал на лестницу и остался лежать.

Стрелок медленно подошёл ко мне и потыкал носком ботинка в бок. Я схватил его за стопу и сильно дёрнул на себя. Тот рефлекторно нажал на спусковой крючок, однако же ствол оружия уже был направлен наверх.

Падая, он ударился затылком о железные перила, после чего затих.

Поколебавшись секунду, я сорвал изолирующую маску в него с лица.

Возле выхода на крышу был настоящий завал из тел. Сюда тащили много чего: оружие, припасы, даже какие-то блокноты и тетради.

К счастью для меня, больше ни у кого защитных масок не было. Видимо, боевик с автоматом шёл замыкающим, как раз на случай проникновения диверсантов, вроде нас.

Чтобы дать доступ Рубину, мне пришлось растаскивать всё это хозяйство. А между тем время поджимало: глядя вниз, я видел, что пламя пляшет уже где-то на уровне шестого этажа.

Контейнер с инъекторами прижимал к груди какой-то плотный лысый мужик. Я его раньше не видел, возможно, один из тех, что стоял в балахонах, когда собирались колоть Рубина.

Он был без сознания, но ещё жив, и хватка оставалась довольно сильной. Контейнер треснул и раскололся на две части, пока я отбирал его.

Большую часть шприцев я ногой спихнул в зазор между лестничными пролётами, прямо в огонь. А три штуки сунул в карман штанов.

Ещё моё внимание привлекла небольшая записная книжка в чёрной кожаной обложке, которая была в контейнере вместе со шприцами. Немного поколебавшись, я тоже положил её в карман.

Когда Рубин открыл ход на крышу, в ушах загудело: горячий воздух вырвался наружу. Мы вдвоём едва закрыли её обратно.

Уходили через восьмой этаж, ниже было уже не пробиться.

Да, спускаться по лоджиям было легче, чем подниматься, но всё равно сил требовалось изрядно.

Плюс бег по укрытиям через рассветный город.

Когда мы, наконец, снова оказались возле нашей машины, у меня от усталости всё плыло перед глазами.

Глава 17

В записной книжечке был много цифр: аккуратно начерченные от руки таблицы с графами, озаглавленными непонятными буквенными сочетаниями, вроде ЧР, БЗ, КТ или же вовсе пиктограммами с изображением солнца, капли и домика.

Я пару часов ломал голову над этими данными, пытаясь уловить закономерности и разгадать их значение, во время своей вахты, пока Рубин спал. Благо уже рассвело, и не нужно было пользоваться искусственными источниками света.

С цифровыми данными я не преуспел, хоть у меня и появилась гипотеза, что они про логистику: поставки каких-то товаров, условия хранения и транспортировки. Но каких именно понять было невозможно.

Куда интереснее была графическая схема местности на центральном развороте.