Рубин поднял правую руку, демонстрируя по очереди камень, ножницы и бумагу. Логично: ведь идти вглубь комплекса должен был кто-то один из нас. Второму предстояло давать подтверждения, что всё в порядке, каждые полчаса.

Скинулись. Я выиграл. Рубин от досады даже языком прицокнул, но ничего говорить не стал. Разумная предосторожность: микрофонов внутри поста хватало. Кто знает, на что они настроены и где ведутся записи?

Я вышел из поста, оставив автомат в специальном шкафу. Вернулся к развилке, и двинулся дальше по коридору.

Если верить охраннику, внутри комплекса постоянно обитало около семисот человек, и не все знали друг друга в лицо. Не так много, как в нашем подземелье на Урале — но всё равно впечатляет, особенно если принять во внимание, что всё это хозяйство находится в красной зоне.

Жаль, что сходу не удалось получить вменяемых объяснений насчёт того, что вообще это за комплекс, кем являются его обитатели и чем именно они, собственно, занимаются.

Охранники отвечали загадочно, при этом пребывая в абсолютной уверенности, что нам эти формулировки должны быть знакомы: «Мы Ядро Основания. Готовимся к полной активации». Разбираться в деталях при стрессовом экспресс-допросе было невозможно, так что оставалось только запоминать формулировки, дословно.

В конце коридора был стационарный автоматизированный пост. При моём приближении он пиликнул, на створках дверей, ведущих в центральные сектора, мигнул зелёный огонёк, и я прошёл внутрь, размеренным и спокойным шагом.

Следующий коридор не был пустым: по нему с озабоченными лицами ходили люди. Кто-то, как и я, был одет в российский камуфляж. Но попадалась и форма других государств: я опознал знаки отличия Войска Польского и Бундесвера.

На меня внимания никто, к счастью, не обращал.

По этому коридору я дошёл до первой общественной зоны: большого круглого помещения со сводчатым потолком, в центре которого светились лампы, имитирующие солнечный свет. Сейчас, посреди ночи, он казался удивительно неуместным, но, похоже здесь в общих помещениях был вечный день.

Переход в административный сектор находился слева. А перед ним был ещё один пост контроля, где автоматика дублировалась живыми дежурными.

Один из охранников, которых мы нейтрализовали снаружи, был блондином. Мы даже были отдалённо похожи, а если бы я просидел месяц на гамбургерах и сладкой газировке — сходство вышло бы просто разительным. Но сейчас оставалось надеяться на психологические механизмы, которые имеют свойство подстраивать то, что мы видим, под наши представления о реальности. Для дежурных возле административной зоны появление постороннего в этом секторе — крайне маловероятное событие. Куда как проще поверить в некачественную фотографию. Подсознательно дорисовать картинку.

Я уверенным шагом прошёл мимо дежурного, вежливо улыбнувшись и кивнув ему. Это был молодой черноволосый парень с выразительными карими глазами. Он улыбнулся и кивнул в ответ.

Автоматика открыла передо мной двери.

Конечно, в сам зал для брифингов у меня допуска не было. Не той должности и звания был охранник, чьим пропуском я пользовался. Поэтому теперь мой путь лежал в ближайший мужской туалет, где предстояло незаметно вскрыть решётку на вентиляции, проникнуть внутрь системы и проползти метров тридцать, туда, где, вероятно, будет слышно происходящее в зале для брифингов. Если получится, конечно. Охранник не был специалистом по вентиляционным системам, и мог легко перепутать какие-нибудь детали.

Глава 19

Мне повезло: вентиляционная система на объекте создавалась с большим запасом прочности. Однако непосредственно до зала, где проходило совещание, добраться не получилось: метрах в трёх от помещения внутри вентиляционного канала были установлены стальные решётки с узкими ячейками.