Каково это: встать в поезде где-нибудь посреди леса? Когда отрубилась связь и электричество? Хорошо, если ему вагон попался старый, в котором есть титан, работающий на дровах. Хоть как-то отогреться можно. Очень живо представились растерянные проводники, начальник поезда, мучающий бесполезную рацию…

А что, если взрыв был неподалёку, как у нас? Что, если осадки?.. люди сидят внутри вагона и смотрят как по стёклам стекает чёрная смерть. Дети пытаются тереть её пальцами, улыбаясь своим мамам. Те, кто знают, что происходит, сидят в ступоре. Те, кто не знают, подсознательно чувствуют большую беду.

И через некоторое время находятся смельчаки, которые выбираются на чёрный снег, чтобы привести помощь из ближайшего населённого пункта. Только до места они, конечно, не доходят. Умирают в лесу, вместе с дикими зверями, которым не посчастливилось оказаться в пятне.

Женька вряд ли бы пошёл с ними. Умный слишком. Он бы сидел на месте, до последнего ожидая помощь или пытаясь придумать выход. Возможно, додумался бы логически, что через сутки можно попытать счастья, если закутаться в какую-нибудь простыню, которую выбросить у границы заражённого участка.

Только он всё равно, конечно, схватил бы очень большую дозу. И, возможно, лежал так же в фельдшерском пункте, где-нибудь в дальней деревеньке и ожидал хоть какой-то помощи.

Зачем я представляю все эти ужасы? Не знаю. Сами в голову приходят, когда я думаю об этом несчастном парне в лазарете. И года вижу внизу, в гостевом коттедже, двоих мужиков-машинистов в старых шерстяных свитерах. Вижу их влажные глаза, с выражением как у побитой собаки. У них в Кинеле ведь семьи, получается были… Думаю вот: просто так ли нам с Ваней повезло, или же за эту удачу надо заплатить добром сейчас, пока цена не выросла кратно?

Это ведь очень важно: платить за удачу добром вовремя.

Директор её об этом не просил. Но когда Ольга, разобравшись в ситуации, заявила, что сама готова отправиться в Каменногорск, чтобы найти нужные лекарства, я понял, что единственный способ её отговорить — это пойти вместо неё. Так ей прямо об этом и сказал.

Мы стояли в прихожей номера, который нам выделили и старались говорить тихо, чтобы дети не услышали. Благо одна из вахтёрш оказалась доброй душой и где-то нашла флэшку со «Смешариками», которую воткнула в наш телевизор. Пацаны были счастливы.

— Ничего не понимаю. Почему ты думаешь, что я не могу поехать с вами? — спорила Ольга.

— Потому что у нас обоих — дети. — Ответил я, — рисковать сразу вдвоём — неразумно.

— Ты говорил Петру, что сейчас, в первый день, риск не так велик! Что люди всё ещё в шоке и наверняка прячутся по убежищам.

— Я оценивал риск по себе, — пояснил я. — Для меня он действительно минимален. Организованных банд там ещё нет, а с одиночными отморозками я точно справлюсь.

Оля пожевала губу в поисках новых аргументов.

— Ты перепутаешь названия! — заявила она.

— Не перепутаю. Твой список мы возьмём с собой.

— Всё равно! А если по дороге что-то случиться? Кто-то поранится? Авария?.