— Не перепутаю. Твой список мы возьмём с собой.

— Всё равно! А если по дороге что-то случиться? Кто-то поранится? Авария?..

— Первую помощь я оказать точно смогу. Вполне квалифицированно, — ответил я. — Оль, да, в конце концов, ты этот снегоход видела? Ну не влезут туда трое нормально! Это пытка будет.

— Больше всего на свете ждать ненавижу… — вздохнула она.

Я уже видел, что Оля готова сдаться.

— Так давай время не тянуть, — предложил я.

— Дим… только вот что. Будь осторожен. Вот прям очень-очень осторожен, хорошо? — Она приблизилась ко мне, глядя в глаза. — Обещай, что точно вернёшься.

— Обещаю, — серьёзно ответил я. — Не могу не вернуться.

— Ладно… — Оля вздохнула. — У них тут на самом деле ещё есть несколько проблемных сотрудников, по здоровью. Один по кардиологии. Так что заняться найду чем до твоего возвращения.

— Оль, это может быть долго, — заметил я.

— Три часа туда — три обратно. Итого вы здесь в десять вечера, — ответила она.

— Это если гнать непрерывно и сразу найти то, что нужно. За минуту. Так бывает крайне редко, — улыбнулся я, после чего добавил: — закладывай ещё минимум плюс тридцать минут.

— Хорошо, — кивнула Оля. — Только знай: если дольше — я волноваться начну.

— Должны уложиться, — пообещал я.

Перед тем, как выйти, я подошёл к сыну. Строго наказал ему слушаться тётю Олю и помогать ей с Никитой. Ваня сразу стал серьёзным от свалившейся на его мальчишечью голову ответственности о пообещал мне, что не подведёт.

Уже потом, стараясь, чтобы сын не видел, я захватил с собой арбалет. Его я оставил в прихожей вместе с другими вещами, для которых нежелательно долгое пребывание на морозе. Счётчик Гейгера Оля вернула мне сразу после возвращения из клиники.

Возле гостевого домика меня ждал Саныч на УАЗике. Оля спустилась меня проводить на крыльцо. Желая удачи, она чуть привстала на цыпочках и быстро, будто смущаясь, чмокнула меня в небритую щёку.

Саныч отвёз меня к гаражному комплексу, построенному на окраине посёлка. Он остановился возле крайнего бокса с двойными железными воротами, выкрашенными в синий цвет, и сказал:

— Федя на месте уже. Он в курсе.

— Лады, — кивнул я, собираясь открыть дверцу.

— Ты эта… если что не кипишуй на него. Он правильный мужик, хоть и резкий. Говорить много не любит, народ, кто его ближе-то не знает, считают, что вредный. Но ты приглядись к нему.

— Разберёмся, — пообещал я.

Я вышел из УАЗика и, дважды постучав, открыл дверь, врезанную в ворота.

Внутри стоял неприятный запах бензинового выхлопа. Федя оказался одним из тех молчаливых мужиков, что были в будке возле съезда на посёлок. Он занимался проверкой снегохода. Увидев меня, он поднялся, вытер ладонь о тряпку и протянул её для пожатия.

Я снял перчатку и крепко сжал его руку. В его глубоко посаженных карих глазах появилось одобрение.

— Фёдор, — представился он.

— Дмитрий, — ответил я.

— Ездил когда-нибудь? — он кивнул на снегоход.