Пётр довольно долго молчал, прихлёбывая кофе.

— Не хотите пофантазировать, что могло быть в том поезде? — наконец, сказал он. — Я слышал, наши воссоздали ракетную платформу для скрытого перемещения стратегических ракет…

— Это точно не тот поезд, — улыбнулся я. — Во-первых, он бы уже давно отстрелялся. И это было бы очень заметно. А во-вторых, насколько мне известно, он был замаскирован под состав вагонов-рефрижераторов, на не под контейнеры.

— Модификации поезда могли бы держать в тайне… — заметил директор. — Как бы то ни было, с машинистами надо обязательно переговорить. И после этого проверить груз. Согласны?

Я кивнул, и сделал ещё один глоток кофе.

Вскоре Саныч привёз машинистов. Они немного отошли за ночь, но всё равно выглядели сильно подавленными. Я рассмотрел их повнимательнее. Один постарше, может, под полтинник. Суховатый, с глубокими морщинами на лице и глубоко посаженными карими глазами. Второй моложе, около тридцати, с круглым лицом и носом картошкой. Оба носили бороды. У того, что старше, она была седой.

Войдя в кабинет, они мялись у двери, как будто не решаясь пройти дальше.

— Проходите, присаживайтесь, — предложил директор, указывая на стулья возле стола для совещаний. — Как отдохнули?

— Спасибо, хорошо, — ответил старший.

Директор не стал представляться сам — очевидно, они уже встречались раньше, когда машинистов нашли.

— Это Дмитрий, — он указал на меня. — Специалист в области безопасности.

Конечно, это был никак не согласованный со мной экспромт, но я не возражал. Это упрощало дальнейший разговор.

— Александр Данилович, машинист, и его помощник, Алексей, — добавил директор.

— Приятно, — кивнул я, убирая в сторону пустую чашку из-под кофе.

Железнодорожники кивнули в ответ.

Директор собирался продолжить, но машинист опередил его.

— Скажите, по поводу Кинеля… ситуация не прояснилась? — спросил он.

— Боюсь, мы получили лишнее подтверждение, — ответил Пётр, глядя на меня. — Взрыв был на железнодорожном узле.

Машинист прикрыл глаза.

— Есть надежда, что выжили те, кто успел спуститься в убежища на окраинах города, далеко от станции, — продолжал директор.

— Мне нужно туда, — сказал он. — У вас есть какой-то транспорт?

Пётр вздохнул.

— Транспорт у нас, конечно же, есть, — ответил он. — И, возможно, я смогу пойти вам навстречу. Однако сейчас очень важно выдержать время. Если те, кто укрылся в убежищах, не будут пытаться выйти наружу в эти дни — с ними всё будет в порядке. Ну, насколько это возможно в текущих обстоятельствах. Фон достаточно снизится, чтобы их можно было бы эвакуировать. Однако до этого времени любая спасательная операция — чистое самоубийство.