Я вернулся к телам и, насколько было возможно, обыскал их. У мужика я нашёл российский паспорт на имя Жданова Кирилла Михайловича, семьдесят восьмого года рождения, прописанного на Советской улице, дом семьдесят шесть в Каменногорске. Кроме паспорта в скрытых карманах и полостях нашлось: два метательных ножа, спутниковый телефон, несколько ампул с прозрачной жидкостью в пластиковом контейнере, миниатюрный прибор ночного видения, запасные магазины к «Глоку». Возможно, было что-то ещё — но мне надоел процесс, и я дал команду мужикам грузить тело в багажник УАЗика.

У женщины, помимо ножей и ещё одного миниатюрного пистолета, оказалась с собой ручка и косметичка, которые я благополучно отложил в сторону и наказал никому не трогать. Потом и её отнесли в багажник.

— В лазарете морг есть? — спросил я у директора.

— Нет. Не предусмотрен. Предполагалось, что в подобный случаях скорая будет отвозить тела в Каменногорск, в ЦРБ.

— Ясно. Тогда, наверно, надо будет выделить какой-то ящик и оставить их на улице. Тела исследовать не надо — это может быть опасно.

— Кто они такие? Диверсанты? — спросил директор.

— Давайте в тепле поговорим, — сказал я. — И машинистов позвать можно…

— Добро, — кивнул Пётр.

Ольга осталась в лазарете — пациент с лучевой болезнью требовал много внимания. Ваня и Никита вместе пошли в школу. Младшего хотели отправить в садик — но он категорически отказался, поэтому мы попросили учительницу, чтобы он просто посидел на уроках, под присмотром Вани. Та согласилась.

Меня и директора Саныч повёз дальше, в администрацию. Потом он же поехал в гостевой дом, чтобы привезти машинистов.

От хозяйских щедрот мне снова перепала чашка кофе.

— Меня очень тревожит это происшествие, — начал директор, когда мы остались наедине.

— Обоснованно, — кивнул я.

— У вас есть информация по таким… людям?

Дальнейшие свои ответы я тщательно обдумывал. Да, кругом ядерная война — но ведь секретность никто не отменял. Я всё-таки надеялся, что остатки государства уцелели. А разглашение чувствительных сведений, ещё и в военное время могло обернуться скверно. Да, я не ответил на звонок — но это не такой значительный проступок, учитывая все последующие обстоятельства.

— Скажем так, я могу только предполагать, — ответил я, глядя директору в глаза. Он умный мужик, должен понять. — Возьмём угрожаемый период. Что бы вы делали на месте ведущих спецслужб своей страны? Какие бы методы и способы использовали для защиты своих интересов, в том числе в течение горячего периода? Или ядерного конфликта?

Директор понял.

— Что ж, — кивнул он. — Давайте пофантазируем.

— Думаю, внедрение спящих ячеек было бы одним из приоритетов, — продолжал я. — Безусловно, они, эти ячейки, специализировались бы на различных целях и задачах военного времени. Кто-то максимизировал бы ущерб от смуты и потери управления в уцелевших городах. Кто-то, возможно, даже пытался бы установить свою власть. Отдельные группы занимались бы наземной разведкой, передавая сведения, недоступные удалённым техническим средствам.