— О боже! — только и смог простонать Генрих.

Глава XII

НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ

Окно дома напротив распахнулось — из него вылетела ведьма в пестрой кошачьей шубе. Альбина заметила ее и смутилась. Она прервала танец, принялась поправлять шапочку, как будто лишь для этого подняла руки. Откуда-то появились три другие ведьмы, потом прилетели еще две. Не прошло и пяти минут, а над площадью уже кружилось больше десяти колдуний. Одни из них выглядели глубокими старухами, другим же было не больше, чем двадцать лет. Женщин среднего возраста в этой компании не было, а младшей среди всех была Альбина. Какое-то время ведьмы летали вокруг городской башни, а потом принялись гоняться друг за другом. Генрих хорошо слышал их веселый смех.

Когда часы на башне пробили половину первого ночи, игры прекратились. Смех стих, и Генрих увидел, как к ведьмам, выстроившимся в воздухе, точно солдаты на смотр, подлетела еще одна.

Генрих навел на припоздавшую ведьму бинокль.

— Так я и знал, что эта старая карга начальница над всеми регенсдорфскими ведьмами! — в старухе Генрих узнал Карлу Майселвиц, сморщенную старуху, которая первой бросила вызов Каракубасу и у которой проживала Альбина.

— Ишь, как напуганы ведьмы! — продолжал рассуждать Генрих вслух. — Боятся старухи. Знают, поди: такая огреет не задумается… А летать старушенция не очень-то любит, вцепилась в метлу так, будто боится, что деревяшка взбрыкнет и сбросит ее.

Пока старуха отчитывала ведьм, Альбина держалась в стороне, всем своим видом демонстрируя особое положение и полное безразличие к ведьмовским делам. Она несколько раз облетела ратушу, а потом принялась нетерпеливо кружить за спиной Карлы Майселвиц. Остальные ведьмы сидели на метлах, не шелохнувшись, покорно склонив головы и пряча глаза.

— Послушать бы, что говорит старушенция, — вздохнул Генрих. — Чем ведьмы могли так перед ней провиниться?

— А ну, дай глянуть! — пискнул вдруг кто-то в самое ухо мальчику.

Генрих вздрогнул и отнял от глаз бинокль. Возле него на подоконнике стояли два удивительных существа. Если бы не вздернутые носики и уши — длинные, как у зайцев, но с пушистыми кисточками на концах, — крохи могли бы сойти за кошек, стоящих на задних лапках, или, скорее, за обезьянок. Оба малыша были в коротких, до колен, клетчатых штанишках, ботиночках с загнутыми кверху носками и в вязаных шерстяных гетрах. Выше пояса никакой одежды на малышах не было. Их плечи, спину и грудь покрывала короткая густая коричневая шерстка. У одного из малышей шерсть была темнее.

— Дай глянуть! — повторил требование малыш со светлой шерстью, хватаясь за ремень бинокля. Пальчики у него были розовые, без шерсти, с коротко обрезанными ноготками. Из-под нахмуренного лобика на Генриха с вызовом смотрели большие круглые глазки.

Пока Генрих раздумывал, как ему вести себя с этими странными, удивительными малышами, и молчал, существо дернуло за ремень и невинно моргнуло длинными ресницами.

— Ты жадный и злой! заявило оно через секунду. — Сейчас же дай мне эту штуковину!

— Вот ты, Бурунькис, и попался! — ехидно сказал другой малыш. — Всем говоришь, что ты умный, а сам — глупый! Он ведь не может нас ни видеть, ни слышать! Забыл, что ли? В лучшем случае он может подумать, что у него эту штуковину из рук вырывает невидимая сила. Отойди-ка, уж я точно отберу у него ее, — он попытался дотянуться до ремня через плечо дружка, но тот отпихнул его:

— Ты сам, Капунькис, глупый! А я еще просто не привык к тому, что здесь мы — невидимки.