— Хорошо ладим, — важно сказал Бурунькис. — Мы их не трогаем, они нас не трогают. А что касается ведьм, то они не древнерожденные, а обычные люди, которые научились необычным вещам. Когда они летают на метлах, их не каждый увидит, но не потому, что у ведьм невидимость врожденная, а потому, что они используют всякие мази. То же самое и колдуны к нам, древним, они не имеют никакого отношения…

— А я однажды даже пробовал на ведьминой метле кататься! — не к месту радостно сообщил Капунькис.

— И как, понравилось? — спросил Генрих, вспомнив, как смело Альбина вытанцовывала в десяти метрах над землей.

— Нет, не очень.

— Почему же?

— А потому, что на метле ужас как тяжело удержаться…

— Да, да, — перебил брата Бурунькис, — Очень тяжело, я знаю. Особенно если метла быстролетящая…

— Какая-какая? — переспросил Генрих.

— Быстролетящая. Ты разве не знаешь, что метлы бывают разные? — удивился Бурунькис.

— Дай я скажу, дай я, — запротестовал Капунькис, но братец его, не желая уступить роль главного рассказчика, заговорил скороговоркой:

— Та метла, что из дуба — грузонесущая, она какой угодно груз поднимет, особенно если она из дуба мореного. Тогда ее никакой топор не разрубит! Но она летит медленнее черепахи. А та метла, что из ореха — долголетящая, выносливая, но чтоб на ней взлететь, долго скакать приходится, чтобы разгон набрать. А которая из клена, та не выносливая — она не годится для больших расстояний, но зато она — вертикального взлета. А та, что из сосны, много груза не поднимет, но она — быстролетящая. Видел бы ты, как ведьмы на турнирах летают! Быстрее ветра!

Капунькис подскочил к брату, закрыл ему рот ладонью и затараторил:

— Но чтобы усидеть на метле, надо месяц и больше тренироваться! А потом еще надо метлу укротить, заставить слушаться. А как попадет метла норовистая, тогда даже опытная ведьма с ней не сладит. Вот! А-а! — вдруг завопил Капунькис, отпустив братца, и, размахивая рукой, запрыгал по комнате. — Ты мне чуть руку не откусил!

— Теперь будешь знать, как зажимать кому-то рот! — злорадно сказал Бурунькис.

— Ненавижу тебя! — крикнул Капунькис и, внезапно растянувшись на полу, вцепился зубами в ногу Бурунькиса. Теперь настала очередь кричать другому глюму.

В это время часы на башне пробили пять утра. Глюмы разом вскочили с пола, бросились к окну и глянули на башню.

— Нам пора идти, — заявил Бурунькис. — Хотя мы днем и не спим…

— А я люблю поспать допоздна! — возразил Капунькис.

— Это потому, что ты «соня», — ехидно сказал его братец.

— Сам ты «соня», я просто люблю поспать….

— Короче, — решительно оборвал Бурунькис Капунькиса и посмотрел на Генриха. — Нам надо пораньше попасть домой и кое-что посмотреть. Счастливо оставаться!

— Счастливо, — ответил Генрих, расстроенный тем, что забавные малыши оставляют его. — Но завтра, надеюсь, вы придете?

— Понятное дело! Мы ведь решили немного пожить в Большом Мидгарде. Разве мы этого не говорили?

Глава XIV

НЕСКАЗОЧНЫЕ ДЕЛА: КРАТКОЕ ОБОЗРЕНИЕ

Проснувшись, Генрих с удивлением обнаружил, что комод — цел и невредим, стоит на своем месте, в углу.