|
Это было очень странно и в то же время естественно. Странно потому, что ночные гости, Бурунькис и Капунькис, опрокинули его… а естественно потому, что все происшедшее ночью не могло быть ничем, кроме веселого сна. Глюмов в природе не существует и не может существовать, как не могут домовые мести улицы, а призраки расхаживать по улицам и приветствовать друг друга. Так думал Генрих, собираясь в школу, но уже при выходе из дома, он был повергнут в самый настоящий шок. Лишь только он взялся за ручку парадной двери, как дверь вдруг распахнулась, и на пороге показался старенький, сморщенный глюм с полиэтиленовым пакетиком, в котором лежало несколько бананов и яблоко. Пропуская человека, этот глюм отскочил в сторону и выжидательно замер. Генрих тоже замер, но по другой причине он понял, что Бурунькис и Капунькис, а также все остальное не было плодом воображения.
— Прошу вас, господин Плюнькис, проходите, — придя в себя, вежливо сказал Генрих и подвинулся немного в сторону. — Благодарствую, — ответил глюм, сделал шаг и внезапно остолбенел, недоверчиво глядя на мальчика. Челюсть у старичка отвисла, и Генрих заметил, что, несмотря на преклонный возраст, у глюма Плюнькиса полный рот зубов. Генрих осторожно обошел растерявшегося глюма и вышел на улицу. Здесь мальчика ждало новое потрясение — он не узнал своего города! Дома и улицы, разумеется, никуда не исчезли, но — подумать только! — на тротуарах, лавочках, возле домов было видимо-невидимо сказочных существ. Точнее, существ древнерожденных. Были на улицах и люди, но для Генриха они вдруг стали какими-то неприметными на фоне домовых, хайдекиндов и прочих. Домовые днем, как и ночью, занимались поддержанием в городе порядка. Кто-то поднял газету и бросил в ящик для мусора, кто-то, приставив к стене старого дома лестничку, очищал щели в штукатурке от проросшей травы, кто-то гонял голубей. Люди ничего этого не замечали, едва не наступали на невидимых работников, мешали им, но домовые терпеливо ждали, когда люди отойдут или пройдут, и продолжали свой добросовестный труд. Даже в здании школы Генрих повстречал удивительных существ. Несколько хайдекиндов, весело перекрикиваясь, прыгали перед водосточной трубой и спорили, когда же вылезет «чистилка», которую сунули в трубу на крыше двое незнакомых Генриху — ни по сказкам, ни по фильмам — круглых, оранжевых существ, похожих на тыквы, но с руками. Неизвестно, как долго бы это продолжалось, если бы не появился заляпанный краской домовой и не посоветовал бросить в трубу «васюкового проглота». — Он все в трубе выест, кроме металла. Даже камни, хотя я сомневаюсь, чтоб они там были, — заметил домовой, морщинистый мужичок с круглым красноватым носом. Трое хайдекиндов тут же бросились наперегонки за «васюковым проглотом» и, ловко петляя между ногами школьников, скрылись за углом школы. Генрих прошел в класс и даже здесь увидел хайдекиндов, четверых. Во время урока эти резвые создания затеяли игру в догонялки и принялись носиться между столами, под столами и по столам. Из-за этого время от времени то у одного ученика, то у другого с парты падали тетрадка, ручка или карандаш. Тот из играющих, кто был настолько неосторожен, что вызвал падение предметов, переходил в разряд преследователей. Генрих, не желая раскрывать себя, наблюдал за игрой шустрых малышей большую часть времени молча, не проявляя эмоций. Но когда Клаус Вайсберг решил заправить ручку (а он принципиально не пользовался баллончиками и всегда носил с собой флакон с чернилами) и открыл чернильницу, один из хайдекиндов зацепил ее, и она вылилась на «предателя», тут уж Генрих не удержался и, заходясь смехом, выскочил из класса. Напуганные собственным проступком, хайдекинды поспешно прошмыгнули в открытую Генрихом дверь и помчались по коридору к выходу. Когда мальчик успокоился и вернулся, многие посматривали на него, как на ненормального, а Клаус, все руки и даже свитер которого были в фиолетовых пятнах, буркнул: — Очень смешно! Не стоит и говорить, что Генрих едва дождался окончания занятий. |
