— А вот представь, вдруг закроет мне эта железяка глаза? Так я даже не успею разглядеть Безе-Злезе, как она проглотит меня! — продолжал возмущаться Капунькис. — Нет, уж лучше я сниму шлем.

Мороз становился все сильнее. Поднялся ветер. Завывая и взметая снег, он закружил вокруг Генриха и его друга, как пес, который хочет, но боится укусить. С севера, закрывая непроглядной чернотой и без того темные небеса, стала наползать туча. Когда она закрыла собой все небо, вой ветра и все звуки вокруг стали другими, как будто туча была не тучей, а огромной банкой, плотно накрывшей поле.

Опасливо поглядывая вверх, Капунькис нервно вышагивал взад-вперед. Малышу очень хотелось скрыть свой страх, он даже молчал, что было на него совсем не похоже, но площадка утоптанного снега вокруг него увеличивалась ежесекундно, и, задержись Безе-Злезе еще на часок, снег на всем поле превратился бы в плотную корку. Глядя на мохнатого человечка, Генрих подумал, что должен уговорить его отправиться в укрытие, ведь Капунькис в Герои не записывался, а следовательно, погибать ему незачем.

— Знаешь, Капунькис, я тут подумал и решил, что без тебя мне будет удобней сражаться, — сказал Генрих.

— А? — встрепенулся глюм. — Ты что-то сказал?

— Понимаешь, когда идет настоящая битва, Герою некогда оглядываться по сторонам. И мне было бы легче, если бы ты в это время сидел в засаде…

— Я? В засаде? — возмущенно пискнул глюм. — Как трус, значит? Как ты только мог подумать, что я брошу тебя!

Глюм обиженно повернулся к Генриху спиной.

— Разве я предложил тебе трусливо бежать? Нет. Я хочу, чтоб ты понял вот что: сражаясь в одиночку, Герой думает только о себе, и поэтому ничто не отвлекает его от врага. А если рядом будешь ты, мне придется думать о том, чтоб тебе помочь…

— И не надо мне помогать, у меня самого меч есть! — буркнул глюм. Он воинственно взмахнул своим мечом, который на самом деле был кинжалом размером в две человеческие ладони. — Я сам кому хочешь помогу!

— Это я знаю. Но скажи, если б рядом был Бурунькис, тебе б спокойней дралось?

Глюм на мгновение задумался.

— Нет. Я бы только и думал, что ему угрожает опасность. Бурунькис ведь совсем не умеет драться, он только виду на себя важного напускает. Но я-то его знаю, я его люблю, как же я позволю ему погибнуть? Нет, ты глупость сказал. Рядом с Бурунькисом я бы вообще не смог драться. Я бы все время смотрел в его сторону, — сказал он.

— Вот видишь! — с облегчением вздохнул Генрих. — А ведь я тебя тоже люблю, и поэтому, если хочешь мне действительно помочь, отправляйся в засаду… Ну а если мне придется совсем уж туго, тогда и явишься на помощь. Вот уж неожиданность будет для Безе-Злезе!

— Думаешь? — спросил Капунькис.

— А то!

— Наверное, ты прав. Так будет лучше. Но я недалеко залягу в засаде, вон за той елкой. Хорошо?

Генрих кивнул.

— Так я пошел? — с надеждой спросил глюм.

— Да-да, иди.

Капунькис вздохнул и поплелся к невысокой густой елке.

Проводив друга взглядом, Генрих повернулся лицом к черной туче. Почему-то ему казалось, что Безе-Злезе должна появиться именно из нее. Мальчик с грустью подумал: «Как она хоть выглядит, эта Безе-Злезе? Хотелось бы знать, она вначале меня убьет, а потом съест, или сразу проглотит? Хотя разница, в общем-то, небольшая».