Безе-Злезе хрюкнула. Она оторвала от земли свой зад, сделала шаг, намерившись подойти к Генриху ближе, но вдруг отдернула лапу, словно наступила на что-то горячее, и уселась на прежнее место. Ее красный глаз вяло моргнул и снова вытаращился на Генриха. Мальчику стало душно, его прошиб пот. Ему показалось, что от этого, полного злобы, взгляда доспехи вот-вот расплавятся. Генрих больше не думал о том, чтоб проткнуть чудовищу лапу, он боялся, что вот-вот потеряет сознание. А большего позора, чем грохнуться без чувств еще до того, как начнется битва, и быть не могло.

И вдруг Генрих увидел высокое тощее существо, закутанное в плащ. Оно появилось за спинами сгрудившихся тварей так внезапно и быстро, что мальчик не сразу понял, что произошло, секунду назад на том месте было пусто, а теперь — оно уже стоит, покачиваясь на своих длинных ходулеподобных ногах. Все звуки разом смолкли, толпа напротив Генриха расступилась, освобождая проход. Существо издало короткий стрекочущий звук, похожей на «тррргач», и распахнуло полы плаща. Теперь Генрих смог рассмотреть эту тварь во всей «красе». Это был паук. Черное с красными точками тело «тгррргача» было вооружено мощными, сильно выдвинутыми вперед клешнями: ими легко можно было перекусить человека. Длинное брюхо паука держал на лапах вертикально; внизу на нем были видны крупные бородавки, а вверху, над клешнями, поблескивали два черных глаза, обведенные светлыми кругами. Чуть пониже клешней «тррргач» имел плашки — два острых, похожих на усы, отростка. Плащ держался на этих отростках при помощи большой блестящей броши. Паук еще раз что-то протрещал, а затем, ковыляя, двинулся к Генриху. При каждом шаге его палкообразные ноги издавали громкий, противный хруст.

Остановившись в нескольких метрах от Генриха, двухметровый «тррргач» в упор посмотрел на него, и мальчик почувствовал, как чужая воля, липкая как паутина, вторгается в его сознание, казалось, взгляд паука проник в самый его мозг и заворочался там, ощупывая мысли, воспоминания, всю прошлую жизнь Генриха. Но на самом деле паук хотел вовсе не этого, воля «тррргача» оплетала сознание мальчика холодной, гнетущей паутиной страха. Через несколько секунд Генрих вдруг почувствовал себя невероятно маленьким и ничтожным, в нем зародилось раскаяние в том, что он посмел бросить вызов богам. Да, это был ужасный проступок, за который, конечно же, полагалась смерть. Генриху вдруг захотелось бросить меч, упасть на колени и молить Безе-Злезео том, чтоб она скорее убила его самым ужасным, самым жестоким образом. Потому что другого наказания за столь тяжелое преступление быть не могло. Генрих заслужил смерть делами всей своей жизни, даже одним тем, что живет. «Альбина не зря прогнала меня, — подумал мальчик. — Ах, почему она еще тогда не убила такое ничтожное существо, как я?» — И тут Генриха будто окатили ведром ледяной воды.

— Но это же чушь! — пробормотал вдруг он, и удивленно посмотрел на паука. — Полнейшая чушь. С чего это я решил, что я подлец? Вот уж глупость! И совсем даже напрасно про меня так подумала Альбина…

Только случайная мысль об Альбине помогла Генриху выдержать натиск психической атаки «тррргача». Генриху стало так смешно от мысли упасть перед Безе-Злезе на колени, что он не выдержал и рассмеялся. Громко, от всей души. Паук вздрогнул, запахнул свой темный плащ и отступил. Армия тварей позади него разочарованно завыла.

Безе-Злезе вдруг открыла пасть и квакнула, совсем как жаба.