— Брось выдумывать, — устало сказал Генрих. — Ничего этого не было. Не было никакой битвы, не было никаких ударов мечом: ничего не было. Безе-Злезе сама убралась. Я даже ничего не успел сделать. Мне было так страшно, что при всем желании я не смог бы ударить мечом…

Капунькис фыркнул.

— Ну, может, все было и не так — я не видел, я сам зарылся от страха с головой в землю, но ведь Безе-Злезе убралась?! Выходит, что-то все-таки было?! А в то, что ты испугался… Ну нет, в это я никогда не поверю…

— Хочешь — верь, хочешь — не верь, а мне все равно, — устало сказал Генрих.

— Как это все равно? — возмутился Капунькис. — Меня не обманешь! Ишь, чего выдумал: испугался! А мертвецов? Мертвецов ты тоже испугался?!

— И мертвецов никаких не было…

— А я не про тех, что здесь, я про тех, что в подземелье. Забыл? Когда тебя король испытывал… Ну, скажу тебе, это было здорово! — восторженно сказал Капунькис. — Мне, глядя на них, самому было не по себе! Фу, мерзость! Как они ухмылялись беззубыми ртами…

— Погоди, погоди, — насторожился Генрих. — Какие еще мертвецы?

— А те, которые окружили тебя, лишь только ты спустился в подземелье…

— Так то были мертвецы? — полным ужаса голосом спросил Генрих.

— Ну конечно. Самые настоящие! — радостно сообщил Капунькис. — У нас дешевыми чучелами на храбрость не проверяют. Ты не думай…

Ноги Генриха подломились — он осел на землю.

— Если бы ты сделал что-то не так, они бы тебя на месте и убили… Им разорвать живого человека на куски за счастье…

— Убили бы меня… — упавшим голосом сказал Генрих.

— Но ты все сделал правильно: благородно поднял отвалившуюся голову и отдал им. Брр! — Капунькис поежился. — Я бы ни за что не взял в руки мертвую голову, с которой сыпется песок и жирные черви…

— Голову… — тихо повторил Генрих.

— Да, голову. А дракон? Кабы я знал, что за неправильный ответ меня сожжет дракон, я бы точно со страху смолол какую-нибудь ерунду…

— Дракон… — всхлипнул Генрих. — Был еще и дракон?

— Конечно же, был! — восторженно пискнул глюм. — Разве ты не видел его? Когда король спрашивал тебя о золоте и алмазах, дракон летал у тебя над головой, под самым потолком пещеры. Король специально выпросил дракона у своего брата, короля Великой Урунгальдии, Берлидика. Ух, и красавец был тот дракон, такой густой дым валил из его ноздрей!

— Дым… — безжизненно повторил Генрих.

— Сделай ты что не так, он ка-ак дыхнул бы огнем, так от тебя бы мокрого места не осталось! Это я тебе точно говорю. Ой, что с тобой? — тревожно спросил Капунькис. Ты чего?

Но Генрих не отвечал. Он уткнулся лицом в ладони и заплакал. Теперь он мог позволить себе это. Потому что позади были и Безе-Злезе, и мертвецы, и дракон. Теперь нечего было бояться и нечего было стыдиться. Когда опасности заканчиваются и подвиг завершен, Герой может позволить себе такую слабость, как слезы.

Светало. Вокруг шумел лес. С неба падал снег. Где-то неподалеку ухнул филин, а издалека донеслась дивная песня.

— Ты глянь! Не все эльфы ушли в Малый Мидгард… — сказал глюм.