«Тррргач» вдруг исчез, так же внезапно, как появился. Остальные твари испуганно завизжали и сломя голову бросились к ногам своей повелительницы. Многие из них, чтоб добраться до богини скорее, заскакивали на плечи более крупных существ, и «жуки» несли их быстро-быстро перебирая лапами, размахивая хвостами и прижимая свои морды к самой земле. Черепахо-слоны, к удивлению мальчика, оказались и в самом деле двумя совершенно разными существами: так как многолапым «тарелкам» не хватало проворности, «слоновьи головы» соскочили с них и заскакали, как кенгуру, на своих коротких, но мощных лапах к богине Удгарда. Летучие мыши судорожно замахали крыльями.

«Что с ними?!» — подумал Генрих. Воздух вдруг загудел, застонал, точно живое существо, а в следующий миг ураганный ветер ударил мальчика в грудь. Генрих пошатнулся, но на ногах устоял. Он увидел, как ветер схватил десяток уродцев, не успевших спрятаться в шерсти Безе-Злезе, и поднял их над землей, будто перышки.

Глава XXIV

ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ПРОЩЕ ПОДВИГА?!

Перед тем как ветер перемешал воздух со снегом, с вырванными с корнем деревьями, с содранными пластами земли настолько, что Генрих перестал что-либо различать, прямо перед ним брякнулось тело одной из крокодилоголовых тварей. Одна нога у страшилища была начисто оторвана, шея сломана, а голова перекручена в обратную сторону. Из пасти мертвой твари вывалился длинный красный язык.

«Сейчас то же самое ветер сделает со мной», — в ужасе подумал Генрих. Потом он увидел мчащееся со скоростью стрелы дерево: «Ну, вот и все — конец! Гном Эргрик сильно расстроится, когда увидит, во что превратились его доспехи».

Бедняга попытался закричать, но ветер с такой силой бил в забрало шлема, что невозможно было открыть рот. В полном оцепенении Генрих смотрел на приближающуюся смерть. Секунда, другая, и… И ничего не произошло! Наткнувшись на невидимую стену, дерево отскочило, продолжив полет в обратную сторону.

«Славные доспехи!» — с благодарностью подумал Генрих.

Что ни говори, а доспехи сказочно выручали мальчика. Но хотя они и смягчали удары ветра, делали их терпимыми, они не могли полностью погасить его силу. Стоя в центре урагана, Генрих направил все свои силы на то, чтобы устоять на ногах и удержать меч. Потеря оружия — позор для любого воина, к тому же оружие — любое, не только волшебное — всегда внушает уверенность и надежду. Без оружия — все пропало.

Перед Генрихом пронеслось тело летучей мыши. Крылья у нее были обломаны, но она была еще жива и полными ужаса глазами смотрела на Генриха. Хотя гигантская мышь и была врагом, в эту секунду Генрих испытывал к ней скорее жалость, чем ненависть. Когда же покалеченная тварь умоляюще протянула ему лапу, Генрих стиснул зубы и, борясь с ветром, попытался дотянуться до несчастной. Однако не успел — ветер утащил тварь.

«Только бы не произошло этого с Капунькисом! — в ужасе подумал Генрих, опять хватаясь двумя руками за меч. — Только бы малыш крепче держался за дерево, ведь не может ураган поломать все деревья!»

В борьбе с ураганным ветром Генрих как-то забыл о существовании Безе-Злезе. И вдруг, словно почувствовав что-то, мальчик посмотрел вверх. Он увидел, что находится в неком колодце, трубе, где воздух был прозрачней, чем вокруг. И выходило так, что на одном конце воздушной трубы стоял Генрих, а на другом… на другом расположился красный глаз Безе-Злезе. Богиня Удгарда наблюдала за мальчиком. Наблюдала все это время! Теперь же, видя, что ураган не может причинить вреда храброму человеку, Безе-Злезе подняла лапу.