– Уже скоро, Екатерина Андреевна, – Дмитрий улыбнулся и подскочил, чтобы не сидеть перед стоящей перед его столом девушкой. Та вернула ему кокетливую улыбку, от которой на щеках засияли ямочки. Михаил приподнял бровь. Интересно, кто эта краля? От светской жизни он по понятным причинам отстал, а девушка, скорее всего, совсем недавно стала в свет выходить. – Можешь передать Анне Гавриловне, что недели не пройдет, как скука ваша закончится.

– Ой, скорее бы, – Катя всплеснула руками. – А то заняться и взаправду нечем. Так привыкли мы постоянно бегать да задания государыни выполнять.

Она снова улыбнулась смутившемуся Кузину, которого Ушаков натаскал как того пса, и который только холодом обдал, когда вошли они толпой молчаливой, все, кого на беседу государь пригласил. А тут надо же, засмущался. Но девушка и в правду чудо как хороша. Почувствовав заинтересованный взгляд, Екатерина обернулась, оглядела Михаила с ног до головы, и снова улыбнулась, на сей раз опустив глаза, но не забыв напоследок стрельнуть из-под опущенных ресниц. Когда она вышла из приемной, Кузин сел на свое место и повернулся к Волконскому.

– Я на твоем месте, Михаил Никитич, на многое не рассчитывал бы, – Миша только досадливо поморщился. Надо же, разглядеть успел ушаковский выкормыш, что заинтересованность он к девушке проявил. Бросив на Митьку неприязненный взгляд, Волконский сел на место, с которого недавно поднялся.

– Это почему же? Я вроде бы все еще князь, не нищий, да и собой пригож, говорят, – тихо парировал он выпад Кузина.

– Так-то оно так, вот только я даже не знаю, что должно произойти, дабы Андрей Иванович разрешил тебе даже приблизиться к его дочери, – хмыкнул Митька, и, подхватив какие-то документы, кои последние минуты тщательно сортировал, направился к входу в кабинет.

Вот значит как, эта девица – дочь Ушакова. Михаил задумчиво посмотрел на дверь, через которую Катерина вышла. Очень интересно.

Дверь кабинета приоткрылась и из нее вышел обер-прокурор Павел Ягужинский. Окинув собравшихся молодых людей подозрительным взглядом, он молча прошел к выходу, а из кабинета высунулся Кузин и негромко проговорил.

– Проходите, – и встал в дверях, направляя подходящих юношей к месту, куда им надлежало в кабинете пройти.

Недалеко от двери стоял стол с расставленными вокруг него стульями. Стулья были расставлены таким образом, что торцы оставались свободными. Вот на эти стулья Митька и указывал, входящим в кабинет государя посетителям. Михаил Волконский зашел последним. Он не планировал, чтобы так вышло, просто в последний момент ноги стали ватными, и он с трудом поднялся с того диванчика, на котором так удобно было сидеть. Всего за столом оставалось пустыми три места, и на одно из них ему указал Кузин. После того, как Волконский расположился за столом, Митька закрыл дверь и сел на второе свободное место. Оставался только один стул, который еще не был занят, как раз напротив Михаила, между Кузиным и Голицким – одним из молодых офицеров императорской канцелярии. Надо же, Михаил оказывается так задумался, что не заметил не только появление Екатерины Ушаковой, но и Голицкого пропустил, если конечно он не присутствовал в кабинете при разговоре государя с Ягужинским. Дверь, ведущая в маленькую комнатку при кабинете, распахнулась и оттуда стремительным шагом, коим всегда ходил, словно боялся куда-то опоздать, вышел государь Петр Алексеевич, на ходу одергивая свой сюртук, к виду коего уже начали привыкать, а молодежь и вовсе уже вовсю шила себе такие же. Михаил, повинуясь вдалбливаемым с самых младых ногтей вопросам этикета, уже приготовился, чтобы вскочить со стула, краем глаза отметив, что и все остальные вот-вот последуют его примеру, но государь поднял руку, приказывая оставаться на местах, и сел на тот самый свободный стул, прямо напротив Михаила.