– Ну вот и все бунтовщики из знатных и уважаемых семей, кои уже познакомились с Ушаковым Андреем Ивановичем, но вот я такой чести удостоен пока что не был. Я прекрасно знаю, что половине из присутствующих здесь я не люб, но так ведь я и не девка красная, чтобы нравиться вам. Вот только, кто-нибудь из вас сможет мне объяснить, чего вы хотели добиться, когда, наслушавшись речей сладких, кои иноземные послы вам в уши лили, что ту амброзию, пытались Анну Иоанновну на трон заместо меня засунуть, или того же Андрея Ивановича угробить?

– Да потому что ты, государь, попираешь права дворянства, на кои опираться должон, и кои трон твой своими руками держат… – один из посетителей, в котором Михаил узнал Австриевского Никиту, вскочил на ноги, глядя на государя блестящими глазами, сверкающими с лихорадочно горящего лица.

– Сядь, иначе я не только права твои попру, и сделаю энто собственноручно, – тихо проговорил государь, и Никита сел, словно он был марионеткой, у коей ниточки обрезали. – Вот это я и хотел услышать, – он задумался, а затем снова обвел присутствующих пристальным взглядом. – Вот Австриевский только что про права лепетал, почти как отрок неразумный, а ведь он меня на два года постарше будет. Так вот, права дворянства про которые вы все уже позабыли, ведя вполне комфортное существование на шеях у отцов, кои скоро упадут под неподъемным весом дел, кои только множатся, и никто из вас не подставил своего широкого плеча, предпочитая нагружать их еще и проблемами. Я вот, например, собрал вас всех здесь только для того, чтобы напомнить – права дворян всегда и во все времена, в любой стране мира заключаются лишь в одном, в праве служить своему государю и своей отчизне, – Михаил опустил взгляд. Не ждал он того, что ему может стать стыдно. А ведь не только Австриевский старше государя. Все они его старше, и чем они прославились, кроме того, что дома как в клетке просидели за дикую глупость, которая по здравому рассуждению не могла в их головах самостоятельно зародиться? – А ведь существуют акромя прав еще и обязанности. И, если право у вас у всех только одно, то вот обязанностей ой как много, – государь на мгновение замолчал, затем еще больше понизив голос продолжил. – Митя, сопроводи графа Австриевского вон, он так ничего и не понял, видать умом не вышел, либо из люльки кувыркнулся в детстве, пока нянька нерадивая задремала, – подождав, пока Митька выведет Никиту, крепко держа того за плечо и вернется на свое место, Петр Алексеевич продолжил. – Так вот, как я уже говорил, обязанностей у всех вас гораздо больше, чем прав, и я хочу сейчас поговорить об одной из них – служении отечеству, не щадя живота своего. Лучше признайтесь, кто из вас так сильно животом своим дорожит, что обязанность эта станет обузой, кою охота будет очень быстро сбросить с плеч? – на этот раз ему ответили легким гулом недовольства, за то, что он так плохо о них подумал. – Очень хорошо. Тогда я хочу спросить вас, вы пойдете искуплять свою вину и заодно начать уже выполнять свои обязанности, поступив на службу в ведомство Андрея Ивановича Ушакова? – Миша почувствовал, что у него дернулся глаз.

– Но почему именно туда? И почему ты, государь, выбрал нас на эту службу? – спросил он, чувствуя, что голос его сел и хрипит.