— Служанка позаботится о цветах. Я не хочу дольше нарушать ваш покой, — сказал Квентин и положил букет на столик.

— Спасибо, милорд. — Люси благодарно улыбнулась. — Я не знаю, чем заслужила вашу доброту.

— Когда человек болен и нуждается в помощи и заботе, он вправе рассчитывать на сострадание окружающих. Разве не так, лорд Квентин?

— Конечно, так, — согласился молодой человек.

В словах Джулианы не было ничего нового и необычного, однако для Квентина они прозвучали как откровение. Удивительно, что эта мысль никогда не приходила ему в голову. Для священнослужителя это непростительное упущение. Нищета — это жизненная реальность. Жестокость и безразличие встречаются в мире гораздо чаще, чем доброта и сострадание. Задумываясь иногда над этим, Квентин относил людское зло к самому устройству мира, а значит, заведомо признавал тщетность попыток что-либо изменить в нем. Богачи испокон века живут во дворцах, а бедные христарадничают на паперти. Все так, но Джулиана заставила его иначе взглянуть на то, что казалось очевидным и несомненным.

Люси смотрела на Джулиану с явным недоверием, и Квентин постарался не показать своего замешательства, вызванного страстным заявлением виконтессы.

— С вашего разрешения я оставлю вас, — сказал он Люси. — Если вы захотите побеседовать со мной, я к вашим услугам. — Он поклонился и вышел из комнаты.

— О чем я могу с ним беседовать? — пожала плечами Люси, поправляя за спиной подушку. — Я ни за что не осмелюсь послать за этим сиятельным господином.

— Он священник, — ответила Джулиана, присаживаясь на край постели. — Так что если ты захочешь поговорить с ним на религиозные темы, он будет только рад.

— Понятно, — кивнула Люси. — Джулиана, расскажи мне свою историю. Сейчас я чувствую себя гораздо лучше.

Джулиана поведала Люси не больше, чем знали другие девушки, прерывая повествование на то время, пока служанка суетилась с цветами и пока Хенни отпаивала больную горячим молоком. Потом она направилась к себе, чтобы переодеться к обеду.

В спальне Джулиана хмуро оглядела себя в зеркале, недовольно морщась от своего неопрятного вида. Утренняя поездка в Маршалси не прошла бесследно для ее наряда. Оказывается, в ту минуту, когда она вела с графом нелицеприятный разговор, она выглядела, как растрепанная, взбалмошная школьница. Правда, это не помешало графу поцеловать ее. Джулиана не могла ошибиться, увидев томление в его глазах, и вряд ли оно было притворным — сам поцелуй не оставлял никаких сомнений в искренних чувствах графа. Возможно, разваливающаяся прическа и помятое платье действуют на Тарквина возбуждающе. Ведь Белла с Рассел-стрит в свое время рассказывала ей о том, что у мужчин могут быть самые нелепые и непредсказуемые фантазии и пристрастия. Например, страсть к монашенкам или школьницам… может быть, графу она тоже не чужда?

В этот миг в комнату постучалась и вошла Хенни, прервав тем самым размышления Джулианы. Девушка подчинилась ловким и быстрым рукам камеристки, которая расчесала ее волосы и заново уложила непокорные пряди в искусные локоны. Хенни достала из шкафа платье из фиолетовой тафты с глубоким вырезом и множеством кружевных оборок, которыми была отделана юбка. Служанка помогла Джулиане облачиться, надела ей на шею бархотку, протянула веер и длинные шелковые перчатки и повела ее вниз в столовую, выступая важно, словно наседка во главе своего выводка.

— Миледи, какая приятная встреча! Может быть, мы выйдем к обеду вместе? — Из дверей своих апартаментов в конце коридора появился Люсьен.