— Бриджи? — изумилась Джулиана. — Я не знаю…

— А впрочем, не важно, — грубо перебил ее Люсьен. — Как ни старайтесь, на мальчика вы все равно не будете похожи. Слишком пышные у вас формы.

В первую минуту Джулиана не нашлась что ответить. Она вспомнила, с каким отвращением смотрел на нее Люсьен, когда застал в спальне в одной ночной рубашке.

— Вам нравится, когда женщина похожа на мальчика, милорд?

— Вообще-то я предпочитаю настоящих мальчиков, миледи. Но если уж приходится общаться с женщиной, пусть она будет худенькой и маленькой, чтобы, переодетая в бриджи, она походила на мальчика.

Господи, сколько еще мерзостей доведется ей узнать о своем собственном муже! Она слышала, что есть мужчины, которые любят мальчиков, но считала их преступниками, более того, в провинциальном Хэмпшире к ним относились как к пособникам дьявола.

— Боже, как вы невинны! — усмехнулся Люсьен, словно прочитав ее мысли. — Мне доставит истинное удовольствие избавить вас от постыдного невежества. Я покажу вам все достойные внимания развлечения, которые предлагает Ковент-Гарден. Кто знает, вдруг кое-что вам настолько понравится, что вы и сами не откажетесь поучаствовать. Кстати, захватите с собой накидку.

Джулиану охватили дурные предчувствия. Стоит ли пускаться в эту авантюру и вверять себя отвратительному, порочному, изъеденному сифилисом ублюдку?! А впрочем… у нее ведь есть свои собственные деньги, и она может вернуться домой в любое время без его сопровождения. Ей так хочется своими глазами увидеть настоящую жизнь Ковент-Гардена без прикрас, увидеть тех женщин, которые зарабатывают на кусок хлеба проституцией.

— Я вернусь через минуту. — Джулиана направилась к двери. — Вы подождете меня?

— С удовольствием, — кланяясь ответил Люсьен. — Я готов ждать вас до тех пор, пока не опустеет моя бутылка.

Джулиана достала из шкафа темную накидку скромного покроя и надела ее. Она не носила никаких драгоценностей, кроме золотого обручального кольца, а дорогое, роскошное платье полностью скрывала накидка. Оглядев себя в зеркале, она немного успокоилась — в таком неброском виде она не привлечет внимания.

Джулиана вернулась в гостиную и нашла Люсьена полулежащим на софе с рюмкой коньяка в одной руке и пустой бутылкой в другой. Он обернулся к двери, когда Джулиана вошла. но, казалось, не сразу узнал ее. Взгляд его помутневших глаз бессмысленно блуждал по комнате и долго не мог сфокусироваться на Джулиане.

— А… это вы. — Люсьен с трудом поднялся и, шатаясь, выпрямился; за те несколько минут, что отсутствовала Джулиана, его речь перестала быть членораздельной.

— Вы уверены, что сейчас сможете отправиться на прогулку?

— Не говорите ерунды! — Люсьен запрокинул голову и залпом допил коньяк, остававшийся в рюмке. — Я трезв как стекло. К тому же у меня нет ни малейшего желания весь вечер торчать в этом мавзолее.

Шатаясь из стороны в сторону, Люсьен направился к двери. Джулиана мрачно последовала за ним. Они вышли из дома и остановили проезжавший мимо свободный кеб.

Пять минут спустя Тарквин вышел из большой гостиной. Он решил отправиться в кофейню Уайта на улице Святого Джеймса, чтобы принять участие в традиционном вечернем политическом диспуте и сыграть в «фараона». Тарквин взял у лакея плащ и перчатки и велел ему не запирать вечером входную дверь, поскольку предполагал, что может вернуться поздно. Он вышел на вечереющую Албермарль-стрит с легким сердцем. Ему и в голову не пришло поинтересоваться, где Джулиана. Он был уверен, что она либо у себя в гостиной, либо в желтой спальне у постели больной подруги.

Джулиана сидела в углу кеба, завернувшись в накидку, и с любопытством смотрела в окно.