— Как я мог приветствовать ее? — мрачно сказал Квентин. — Она отвратительна… хотя, конечно, очень многие семейные проблемы она помогла разрешить.

— А семейные интересы для вас превыше всего?

— Да. Я ведь Кортней. И Тарквин также. Но я нисколько не сомневаюсь, что он устроит все наилучшим для вас образом, к тому же… — Он неловко замялся. — Простите, но я не думаю, чтобы вы согласились на эту сделку только из соображений выгоды, если бы Тарквин был вам неприятен.

Джулиана не умела и не считала нужным лгать. Она поставила чашку на столик и, опустив глаза, покраснела.

— Мое отношение к графу очень противоречиво. Иногда я ненавижу его, а иногда… — Она смущенно замолчала.

Квентин понимающе кивнул и, также поставив чашку, взял Джулиану за руки и откровенно заявил:

— Можете полностью доверять мне, Джулиана. Поверьте, я имею довольно серьезное влияние на Тарквина, хотя он и не производит впечатления внушаемого человека.

Его серые глаза светились искренностью и доброжелательностью, и Джулиана благодарно улыбнулась, поскольку впервые в жизни слышала заверения в дружбе в свой адрес.

Стук в дверь нарушил напряженное молчание, повисшее в комнате, и на пороге снова появился лакей.

— Леди Мелтон и леди Лидия, мадам. Я взял на себя смелость проводить их в гостиную.

— Спасибо, Кэтлет, — вместо Джулианы ответил Квентин. — Леди Эджкомб сейчас спустится… Не волнуйтесь, — обратился он к Джулиане, когда лакей вышел. — Я разделю с вами это тяжелое испытание.

— Этот визит действительно будет тяжелым испытанием? — поинтересовалась Джулиана, оглядывая себя в зеркале и оправляя платье дрожащими от волнения руками.

— Вовсе нет. Лидия — очаровательная женщина, да и леди Мелтон совсем не похожа на чудовище.

— Кажется, его светлость не горит желанием жениться на леди Лидии. — Джулиана лизнула кончик пальца и пригладила им брови. — Он говорил мне, что это брак по расчету. — Она видела, как лицо Квентина, отраженное в зеркале, вытянулось от изумления, и пришла в неописуемый восторг. Но Квентин быстро овладел собой, прошел к двери и открыл ее. Джулиана вдруг отчетливо вспомнила то безразличное выражение, с которым Квентин говорил ей о предстоящей свадьбе Тарквина в театре, за которым скрывалось, как теперь она была абсолютно уверена, напряженное беспокойство. Почему? Что все это значит?

Но в ту минуту Джулиане было не до раздумий. Необходимо было собраться с духом и с честью выдержать первый светский прием в качестве леди Эджкомб. И только у дверей гостиной она спохватилась, что не знает, что сказать леди Мелтон о себе. Кто она? Откуда взялась? Говорил ли ей граф что-нибудь о виконтессе Эджкомб, когда посещал ее ложу в театре? Если да, то что именно?

— А кто я такая? — прошептала Джулиана, остановившись как вкопанная посреди холла и схватив Квентина за руку.

Он на секунду нахмурился, но потом успокоился и ответил:

— Дальняя родственница семьи Кортней из Йорка. Разве Тарквин не сказал вам… ну конечно. — Квентин укоризненно покачал головой.

— Черт бы его побрал! — яростно прошептала Джулиана. — Какая возмутительная беспечность, низость и наглость!

— Моя дорогая Джулиана, — раздался позади нее мягкий и спокойный голос графа. — Насколько я понимаю, эта гневная речь обращена ко мне? — Он, прищурившись, смотрел на девушку.

Она круто развернулась к Тарквину и случайно наступила на край подола. Раздался громкий треск.

— О дьявол! — воскликнула Джулиана.