|
.. и сыном. Да, милая, сыном. Единственным наследником... Посиди и подумай. -Еще есть я, — вставил Рабастан, не вставая с ковра. -Ты — недоразумение, — сказал ему старший брат. — Не приведи Мерлин, ты станешь главой рода, предки в гробах перевернутся! -Они друг друга стоят, — процедил Люциус, глядя на Сириуса, яростно торгующегося с Лизой за какое-то казино. — Наследнички... -Ты-то бы уж помолчал, сынок... — ласково произнес лорд Малфой. — На вас на всех природа отдохнула, как я погляжу. А я, с вашего позволения, не стану мешать тихому семейному торжеству, а вернусь в Лондон. -Сэр! — негромко окликнул Руди. — Разрешите задать вопрос? -Молодой человек, я знаю, какой именно вопрос вы намерены мне задать, и уверяю: ничего сверх того, что сообщил в письме внуку, сказать не могу, — покачал тот головой. — Это правда. Лгать и умалчивать мне смысла нет. Засим разрешите откланяться... Он отбыл, а Люциус посмотрел на сына кровожадно. -Значит, в письме внуку... — процедил он. — Сознайся, паршивец, это ты пригласил дедушку на Рождество? -Я, — искренне улыбнулся Драко. — А что? Он всегда что-нибудь дельное советует, разве нет? -Да, милый, твой отец всегда находит нужные слова, — серьезно сказала Нарцисса, погладив мужа по плечу. — Не сердись. Все-таки сегодня Рождество... -И верно, — вздохнул Люциус. — Не дело ссориться. Кстати, дорогая, мы с тобой стоим под омелой. Напомнить, что это означает?.. -И только мы с тобой, Бродяга, холостые, — тяжело вздохнул Рабастан, посмотрев на целующихся Малфоев, скинул полторы тысячи и заграбастал коттеджный поселок. — И это печально! -Не скажи, — хмыкнул тот, — не всем везет так, как Малфою или Сент-Джону! -Воистину, — согласился тот. — Э, а отель мой, мой!..
Глава 27. -Итого у нас снова по нулям, — подвел итог Руди, вернувшись в Хогвартс после праздников. — Правда, это мы еще не смотрели воспоминания Невилла и не допрашивали моих домовиков. Займемся? -Давай, — кивнул Драко, которого оттрепал за уши отец, утешили мать, тетка и миссис Сент-Джон (и это не считая Лизы), а также остальные мужчины, повелев терпеть и набираться ума (или хоть уж не палиться так бездарно). Рабастан с Сириусом, правда, при этом откровенно ржали, но с них взятки были гладки. -Лакки, Тесси, где вы? — позвал тот. -Тут, хозяин! — отозвалась Лакки. — Нам можно снять это?.. Она брезгливо оттянула полу бордового больничного балахона. -Можно, — кивнул Руди, и домовухи с явственным облегчением избавились от чужой одежды, оставшись в фамильных полотенцах (это определение ввергало Драко в истинный восторг). — Волоките думосброс, будете показывать и рассказывать. Ничего особенно интересного в воспоминаниях Невилла увидеть не удалось: он больше всего мечтал о том, как бы поскорее уйти из палаты, и его передергивало при взгляде на людей, бывших когда-то его родителями. И очень хотелось убежать без оглядки или хотя бы заплакать, как в раннем детстве: с тех пор ничего не изменилось, Алиса Лонгботтом все так же вкладывала сыну в руки конфетные фантики, с этим своим пустым взглядом и бессмысленной улыбкой... -Руди, но, может, она еще что-то осознает? — спросил Драко, утерев слезы. — Ведь она не кому-нибудь, она Невиллу сует эту чепуху. Не мужу, не врачу, не свекрови... Вот отец — тот вообще никакой, сидит и раскачивается, не реагирует ни на мать, ни на окружающее. Ты видел: миссис Лонгботтом обняла его, прошептала что-то, а он даже не шелохнулся! -Да, я видел, — произнес Руди задумчиво. — Лакки, ты слышала, что сказала миссис Лонгботтом сыну, когда обнимала? -Да, хозяин, Лакки хорошо слышала, — кивнула та. — Старая леди сказала «прости, мой милый». Помолчала и добавила: «это ради твоего же блага». Руди насторожился. |
