|
Правда, где-то под ложечкой сжалось и спину передернуло холодком, но это длилось не долго, какие-то секунды, пока не увидал — с кем имеет дело. Получив команду, он — как был, без оружия — выскочил в приямок и выглянул через бруствер. Внизу ползали два легких танка — слева и справа. Они примерялись к склону, но того, что искали, найти не могли. Наконец съехались (несколькими метрами ниже, возле воды, был замаскированный запасной выход из дота), командиры танков выбрались на броню и закурили. Бояться им было нечего; они очевидно не спешили. Поболтали, забрались в башенные люки, и танки поползли, каждый в свою сторону, искать более пологий склон.
Противотанковые гранаты не понадобятся. И все же парочку надо иметь при себе: запас кармана не дерет. Солдаты тоже не спешили. Залегли; каждый нашел себе укрытие. Ждут команду. Это они полагали, что укрыты, но Саня видел всех. Наверняка всех. Пересчитал их. Восьмеро. У каждого автомат. Пулемета нет. Огнеметчики тоже в других группах: они должны выжечь гарнизон дота через артиллерийскую амбразуру. Ну что ж, надо бы и мне прихватить автомат; мало ли что, а вдруг дело дойдет до ближнего боя… Саня вернулся в каземат, взял свою винтовку; хотя и знал, что заряжена — все же проверил. Патроны на месте. Пристегнул на пояс патронташи, в каждый вложил по две обоймы. Теперь нужно было решить: какой автомат брать — Чапин ППШ или МР-40? Стрелять из автоматов ему не приходилось, даже в руках не держал. Не знал, какова убойная сила, какова кучность, сколько патронов в магазине: в их тыловом погранотряде только винтовку изучали. Немецкий автомат поэлегантней, игрушка, сам просится в руки, но наш солидней… Спросил у Чапы: — Твой ППШ каков в деле? Чапа обернулся, заулыбался. Вот счастливый склад души у человека: во всем видит повод для радости, все время рот до ушей. Оптимист. Или это я так смешно выгляжу с винтовкой на плече и с автоматом в каждой руке? — А менi звiдки знать? Я з нього ще жодного разу не стрiляв… Який до души — того й бери. Саня отложил МР и поглядел, как у ППШ отстегивается магазин. Понял. Отстегнул — и прикинул магазин на вес. Вроде бы полный. Вставил магазин на место, оттянул затвор. Насмешничает Чапа: ведь сразу видно — успел пострелять. Но если что-то было бы не ладно — уж предупредил бы… — Возьму твой. Снял с крюка парусиновую сумку с противогазом, противогаз вынул, на его место положил запасной магазин и две противотанковые гранаты. «Лимонки» в сумку уже не вмещались, поэтому рассовал их по карманам. Теперь — смерть фашистам!.. Отвернувшись от Чапы — отставил винтовку и перекрестился. Затем расстегнул ворот гимнастерки, достал крестик и приложил к губам. Вот так бы и стоять, не отнимая его от губ… Снаружи ничего не изменилось. Танки разъехались на фланги, но были видны оба; погляжу, как вы забуксуете на контрфорсе. Солдаты успели почувствовать себя свободней, уже не так береглись. Перестрелять их не составило бы труда. Начать с крайних, чтобы ни один не удрал… Но ДШК не стреляли. Подожду и я, чтобы не портить обедню… Саня присел на корточки, сложил «лимонки» под стенку — и в тот же миг услышал в небе — совсем близко, буквально падающий на голову — противнейший вой. Саня непроизвольно втянул голову, а вой нарастал, давил на плечи, пока не добился своего — усадил-таки Саню на задницу. И лишь тогда разрешился оглушительным грохотом. Земля под Саней поехала, его отбросило под стенку, но и бетонированная стенка не выдержала напряжения, лопнула, стала разваливаться на куски, а следом посыпалась и земля. Вой исчез. Вернее, он остался, но теперь был какой-то иной, потому что теперь воспринимался не ушами, а телом. Понятно: оглох. Холм под Саней ходил ходуном, приспособиться к этому не получалось, потому что волны возникали с разных сторон, сталкивались и ломали друг друга. |
