|
Саня смел с лица землю, открыл глаза, и увидал над собой (оказывается, он лежал плашмя, вжавшись под стену приямка) летевшие прямо в лицо песок и камни. Он успел закрыть глаза и повернулся лицом в угол, подсунув руки под голову, чтобы — если засыплет — было чем дышать. Не молился. Может — забыл, что молитвенная медитация — вернейшее средство для отвлечения, но скорее всего — сейчас в молитве у него не было потребности. Он не боялся. И не спешил. В его распоряжении была добрая минута: этим парням, которые ломятся в дубовую дверь его комнаты, потребуется не меньше минуты, чтобы ворваться сюда. Первым делом Саня сдернул со стола скатерть. Все, что было на ней (Саня даже не обратил внимания — что именно), полетело на пол. Что-то разбилось. Экие пустяки, когда находишься уже на пути к Господу!.. Скатерть он сдернул для того, чтобы не цеплялась, когда он будет брать со стола оружие. Сначала — пистолеты. Они были в кожаных воловьих кобурах, за полгода так и не потерявших своего специфического запаха. Пистолеты простые, но с сильным боем и надежные. Саня все же проверил: порох на полках есть; значит — и пули на месте. Взвел курки — и положил пистолеты на стол стволами к двери, чтобы при необходимости стрелять не поднимая, прямо от столешницы. Теперь — метательные ножи. Их тоже было два. Положил по бокам пистолетов. Мушкет. С него и начну, когда сорвут дверь. Сперва мушкет, затем пистолеты, затем — ножи. Мушкет у Сани был знаменитый, значит — и дорогой. Знаменитый мастером, который его создал. Мушкет не был заряжен, но время есть. Саня насыпал порох, забил пыж и пулю, взвел курок, положил на край стола, тоже стволом к двери, чтобы ни мгновения не терять. Так, теперь — граната. Дверь уже трещит, держится из последних сил, но ведь это не причина, чтобы суетиться!.. Саня намеренно спокойно (для себя! — он ведь единственная публика), прошел к дорожной кожаной сумке, достал чугунный шар; пока возвращался к столу — распушил фитиль; два удара кресалом — и фитиль затлел. Положим гранату на столе на самое видное место, чтобы у тех, кто уцелеет от моих пуль, не было сомнений: из этой комнаты не выйдет никто… Саня прикинул, где оно, это самое видное место, и положил там гранату. Фитиль тлел исправно. Саня был опытен в обращении с гранатами, не меньше двух минут фитиль еще будет тлеть, а потом его уже не погасишь.
Теперь — последний аргумент — шпага… И тут что-то изменилось. Саня прислушался. Ничего не услышал, но вдруг осознал: прекратились толчки и удары; земля затихла. Тогда он прислушался к своему телу. Вроде бы цел. Дышать тяжело от тротиловой гари, но земля, которая его присыпала, фильтрует воздух не хуже противогаза. Попытался приподняться — не вышло. Это же сколько на меня навалило!.. Значит — стенка обрушилась. Ну — это пустяки. В своих фантазиях он однажды очнулся в гробу, закопанный… Но выбрался! Как бы он действовал, случись такое на самом деле, смог ли бы сохранить хладнокровие — трудно сказать. Не исключено, что смог бы: его эмоциональность уступала в реактивности его воображению. Он никогда не действовал спонтанно. Подумать (сколь угодно мало — но это прежде всего), оценить ситуацию — и лишь затем уже действовать, — это было его нормой. И — очнувшись в гробу (это ведь нужно было сперва понять, отчего темнота и теснота, и запах земли, и запах еще живых неструганых досок) — он сказал себе, что переживать по этому поводу бессмысленно и вредно: теряешь энергию и время. Нужно действовать. Как? План возник мгновенно: для начала — найти за одной из боковых стенок пустоту, куда не попала земля, когда засыпали гроб. Пустота должна быть! — ведь землю сыпят без утрамбовки. Саня обстучал доски — и нашел. Уперся в противоположную стенку спиной, доска прогнулась, попыталась найти опору в рыхлой земле, но не успела — и треснула. |
