Карлос был умным. От всякого рывка веревки обтягивали мою грудь еще туже, рассекая кожу до крови. Я уже ими ничего не чувствовала, что предполагало адскую боль, когда меня развяжут. Между ног шершавая веревка натирала половые губы и клитор. Смысл всего, дабы наказать меня, если я кончу «пустив струю», но Транк только все усугублял.

Он вытащил из кармана нож. Инстинктивно, я дернулась назад.

― Я не собираюсь вредить тебе.

Крупные слезы катились по моим щекам, слезы от страдания и стыда, а, возможно, злости. Способ, которым, как они думали, владеют моим телом, был довольно ужасен. Но хуже всего было то, что я сама была согласна с этим.

― Стой спокойно.

Стремительно приближающийся стук обуви по бетону был звучанием моего белого рыцаря. Транк вновь заставил меня опуститься на пол. Мне в ягодицу приземлился плевок, размазанный по анальному отверстию. Я напряглась. Он попытается сделать все быстро? Он не успеет закончить стремительно, а начало будет крайне болезненным. Мне хотелось кричать как животное, в которое они меня превратили...

Когда громадная головка его члена прижалась к очень, очень тугому местечку, я внезапно услышала голос Карлоса.

― Отойди от нее.

― Прости, шеф, ― незамедлительно Транк отступил. ― Я думал...

― Я плачу тебе, не для того, чтобы ты думал. Выметайся.

Транк изобразил удивление, и, откровенно говоря, удивилась даже я. Возможно, это было очередным запудриванием мозгов. Но я так привыкла к этому ужасу, унижению, что меня совершенно сбило с толку, когда Карлос выступил в качестве защитника. Возможно, вся эта история с Тайлером вывела Карлоса из равновесия, как и меня. Как будто он не мог принять решение, хочет ли он быть наставником Тайлера в вопросе обучения рабов или же бороться с ним за владение территорией. Может оба варианта. Те же качества, которые делали Тайлера достойным учеником, делали его и угрозой.

Именно когда я ощутила облегчение ото всей ситуации, в кабинет вошел Тайлер. Легкая неуверенность в шагах, сжатые губы, затуманенный взгляд. Все эти признаки говорили мне, как ему ненавистно видеть меня в подобном положении. Именно тогда он сказал Карлосу, что вид у меня трахабельный― сплошной цирк.

Как бы не так. Дабы развеять любые сомнения по поводу проявленной Карлосом снисходительности, в ту ночь он жестоко воспользовался мной. Я этого ожидала, но все равно было больно. Вне зависимости насколько вы подготовлены к боли, она всегда потрясает. Он трахал меня во все три места, что несвойственно ему, но возможно ранее его вдохновила неудачная попытка Транка. Меня полностью отдубасили, желтеющие синяки, нанесенные раннее, смешались с новыми, которые он нанес мне в постели. После Карлос заснул, тем видом глубокого сна, который как раз мне был на руку.

Я вытащила маленький прибор из угла шкафа Карлоса, куда его заранее засунула. Затем прислонила к нему безвольный палец, каждая секунда казалась вечностью. Я представляла тысячу мучительных смертей. Он не шелохнулся, даже веко не дрогнуло. Все мужчины выглядят более уязвимо во сне. Некоторые шлюхи, которых я встречала, пожилые женщины, прошедшие лагерь подстилок, говорили, что именно во время секса мужчины наиболее чувствительны, насытившиеся женскими телами и собственным удовлетворением.

Но эти женщины никогда не спали с Карлосом. Вообще-то его не прельщали ни женские тела, ни собственное удовольствие. Ему нравилось унижать. Весь издевательский интерес был покрыт кровавим мозгоебством, которым он в действительности наслаждался. Вот почему слова одной из этих пустоголовых шлюх никогда не работали. Поэтому ни одна из рабынь, которых они ввозили, даже самая красивая, не продержалась бы с ним долго. Они прибывают из богом забытыхгадюшников, в которых никого не волнует, куда исчезают девочки. Должность секс рабыни для богатенького парня ― на самом деле скачок вверх.

Карлос хотел увезти своих девочек отсюда, потому что мы надеялись на свободу.