Двое автоматчиков прохаживались около машин, поглядывали вверх, видимо, чего-то ждали. Больше на площади никого не было.

«Слакогуз и его дружки, должно быть, в здании администрации, — подумал Климов. — Теперь у города другая власть: бандиты и один продавшийся мент». Мысль о Слакогузе приводила его в бешенство. Холуй несчастный. Мусор. Яркий представитель тех, кому все «по фигу». Лучше будут жрать свое дерьмо, чем на рожон полезут. Торчать на виду у автоматчиков не было смысла, и Климов крадучись пробрался поближе к аптеке. Подошел к служебному входу, но входить пока не стал: в аптеке кто-то был.

18

Чтобы не искушать судьбу, Климов прижался к стене и осторожно завернул за угол, потом метнулся за сарайчик, спрятался за голубятню.

Из аптеки вышли трое, вытащили на крыльцо служебного входа два тяжелых сейфа. Один из них, довольно потирая руки, исчез в дверях и вскоре появился вместе с Чистым. Тот выдернул антенну портативной рации, что-то сказал, и через несколько минут во двор аптеки въехал черный «рафик». Из него выскочил водитель, открыл заднюю дверцу и стал помогать загружать сейфы. Пока проходила погрузка, у Климова родился дерзкий план. Аптека располагалась на первом этаже трехэтажной «хрущобы», занимала весь подъезд, а второй и третий этажи, судя по разнообразным занавескам и горшкам с цветами на окнах, занимали жильцы. Они входили в дом через второй подъезд. В него и нырнул Климов, воспользовавшись затянувшейся погрузкой сейфов. Прислушался. Все тихо. Бесшумно — через две ступени — взбежал наверх. Климов определил квартиру, окна которой выходили во двор. Приник к двери: ни голоса, ни шума. Достал свой ключ-универсал и отомкнул замок. Дверь слегка скрипнула и медленно открылась. Захлопнув за собой дверь, Климов заглянул на кухню, в ванную и в туалет, нигде никого не было, открыл дверь в комнату, прошел к окну: все верно — из окна был виден двор.

Квартирка — то, что надо. Софа, телевизор, ковер на полу. Раскрытый платяной шкаф. Выдвинутые ящики стола. Следы поспешных сборов.

Раздернув занавеси, Климов сдвинул в угол стола газеты, книги, лампу, встал на стол и выглянул в форточку. Погрузка закончилась, водитель запер дверцу, сел в кабину, рядом с ним умостился один из «бойцов», и «рафик» задним ходом выехал на улицу.

На крыльце остались Чистый и его подручные. Неспешно закурили.

Теперь Климову нужно было торопиться. Он спрыгнул со стола, проверил, есть ли свет: включил настольную лампу, подошел к телевизору и включил его, заранее прибавив громкости. Сразу же всю комнату заполнили мужские голоса. Депутаты ратовали за сирый, обездоленный, униженный русский народ. Все подтвердилось окончательно. Никаких тревог и катастроф на атомных электростанциях. А Климов еще втайне сомневался, верно ли он действует в условиях «эвакуации». Нет, никакой опыт не проходит даром. Предвосхищение — плод опыта и чувств. И он сейчас предвосхищал события. Предвидел их и сам ими управлял.

В дверь постучали требовательно, нагло:

— Эй, кто там?

Климов, притворившись в стельку пьяным, сбросив кепку на пол, рывком распахнул дверь.

— Ка-кая бля-я-дь?

Перед ним стояли двое. Как он и ожидал. Чистый, конечно же, сам не поднялся. Курит внизу. Но это даже лучше.

Климов пьяно шатнулся и свалился, увлекая за собой «бойца» по кличке Кент. Рванувшийся было к ним второй «десантник» потерял точку опоры и с размаху выбил себе зубы о чужой приклад. Взревел от боли и внезапно умолк.

Никогда не обижайте пьяных, никогда.